– Мы не о том говорим. – Как бы они ни ссорились, Хайме её единственный брат. Карлос будет воевать, Мария с Диего останутся в своём замке, Бенеро уедет в Миттельрайх. Все кончится, и она останется одна. – Сеньор Бенеро говорит, что я тебя предала. Нужно было сказать тебе правду с самого начала, но я не могла. Ты бы защищал память Хенильи, а если нет, стал бы преступником… Лучше было тебя обмануть. Какой с обманутого спрос, если во всем виновата я.

– Нет, – затряс головой Хайме, – Бенеро всё-таки чернокнижник! Не спорю, вернуть с того света и наставить на путь истинный может и ангел, но заставить тебя извиняться… Инья, послушай, я на тебя и впрямь был зол, я и теперь зол, но буду честен – скажи ты мне правду, Марию уже ничто бы не спасло. Дело не во мне – импарсиалы не имеют тайн от Импарции. Не могут иметь. Прости, я и так сказал тебе слишком много.

– Много?! – Инья аж задохнулась от возмущения. – Да ты мне ничего не сказал!

– Хочешь знать больше? – неожиданно мягко произнёс Хайме. – Поверь мне, не стоит.

Ответить Инес не успела. Через порог шагнул худой дворянин с седой бородкой.

– Сеньора, примите мои извинения. – Незнакомец поклонился со старомодной учтивостью. У него было приятное усталое лицо и очень спокойные глаза. – Дон Хайме, я вынужден напомнить вам о ваших же словах. Вас ждут.

Глава 2

Глава 2

1

1

Нельзя сказать, что Хайме вовсе не испугался, но не спрашивать же Лихану при Инье, не мёртв ли он. Хватит с сестры… странного.

– К вашим услугам, дон Луис. Простите, не ожидал вас здесь встретить.

– Это вы простите нашу настойчивость, – Лихана, покойный ли, живой ли, не утратил ни вежливости, ни спокойствия, – новости, которые вы сообщили в прошлый раз, нельзя оставить без последствий.

Прошлый раз? Что он имеет в виду – бой у дороги или так и не перешедший в смерть бред?

– Прости, Инес, я должен идти.

– Мы не договорили. Сеньор…

– Дон Луис, – в ответ на вопросительный взгляд подсказал Хайме, и гость вновь церемонно поклонился. Он помнил своё имя, у него была тень, он не шарахался от монахов, и импарсиал почти поверил, что муэнец жив. Увы, за семнадцать лет нельзя не измениться, а дон Луис не только не постарел, но даже не сменил платья. Если он семнадцать лет назад был человеком, то он умер, а если не был?

– Сеньора, мне, право, жаль, – седоватая бородка виновато качнулась, – но я не знаю, когда мы покончим с делами.

– Если ты задержишься, я проведаю Марию и лягу спать, – объявила Инес. Сестре и в голову не приходило, что она говорит с покойным, на надгробии которого уже семнадцать лет как греются желтоголовицы. Знает ли про Лихану Диего, или странности родового гнезда для него остаются тайной? Беглецы здесь вторую неделю, и ничего с ними не случилось. Нуэс на въезде не упрямился, Коломбо тоже молчал, а ведь как вопил у дома Хенильи…