Пикаро знал. Скорее всего…
3
3
Сапоги Лиханы тонули в траве, Хайме глянул на свои ноги – они тоже стояли на обычной земле. Галерея пустых зеркал уступила место озеру. Тому самому, в которое он не решился войти, когда все были живы.
– Ты сказал? – Альфорка по своему обыкновению появился внезапно и спросил о чём-то, понятном лишь ему.
– Здравствуй! – кивнул Доблехо, становясь рядом с приятелем. – Собрался довести дело до конца?
– А как же иначе? – удивился Маноло. – Он же должен был вступить в наш полк, и не его вина, что не вышло.
– Он вступил, – не согласился Себастьян. – Тот, кто вместе с полком принял бой с превосходящими силами противника, зачисляется в него незамедлительно.
– В самом деле, – обрадовался Маноло, – а я и забыл!
– Как и всегда, – не преминул поддеть приятеля Себастьян. Эти двое стояли и пререкались, словно не было ни хаммериан, ни смертей.
– Проклятье! – раздалось сзади, и Хайме оглянулся. У всё ещё светлой воды чернели два силуэта – человек и конь.
– Брат Хуан – мой гость, – сказал человек, – неужели нельзя было оставить его в покое?
– Вы ошибаетесь, сеньор де Гуальдо. – Дон Луис шагнул навстречу пришельцу. – Сеньор де Реваль не только ваш гость, и он пришёл сюда по доброй воле.
– Не уверен, – огрызнулся Диего, – де Ригаско – южане.
– Я тоже с юга, – хмыкнул Альфорка. – Правда, мои родичи сочли фамильный склеп слишком благочестивым для столь паршивой овцы. Не передать, как я им за это благодарен… Они всю жизнь пытались решать за меня и, наконец-то, решили правильно.
– Я предпочитаю решать за себя сам, – хмуро бросил Диего, – и, полагаю, брат Хуан тоже.
– Дон Хайме уходил и возвращался, как и вы, – примирительно произнёс Лихана, – когда-нибудь он придёт навсегда. Если захочет.
– Вот именно, а сейчас, если захочет, вернётся к сестре.
– Нет, – чужим голосом перебил его Маноло, – уже нет… Слышите?
Короткое ржанье, сразу злое и испуганное. Тяжёлые мерные шаги, словно целый полк вдруг слился в единое огромное тело, плеск ударившейся о берег волны, и вновь тишина, разбитая мерной поступью.