– Я тоже хочу, – вздёрнула подбородок Инес, – я должна знать, где тебя оставляю.

– В Онсии, которой правит Фарагуандо, – мерным голосом сообщил Хайме. – Он, как вы знаете, почти святой, а вокруг слишком много греха. Торрихос не вынес греховного бремени и скончался, Пленилунья готовится вступить в орден Святого Павла, а капитан Лиопес покидает излишне, по его мнению, благочестивую страну. Когда он выезжал, в Доньидо зачитывали указ, предписывавший всем необращённым суадитам и синаитам в трёхмесячный срок принять мундиалитскую веру или же покинуть Онсию. В последнем случае их имущество подлежит конфискации в пользу онсийской короны, но вам, сеньор, это не грозит, ваша собственность уже под арестом.

– Мне хорошо заплатили в Гуальдо, – пожал плечами Бенеро, – а моё ремесло прокормит не только мою сеньору. Дон Хайме, поверьте врачу: у вас больше нет выбора. Лучше потерять руку, чем жизнь, и лучше потерять жизнь, чем совесть. Вы либо станете сообщником творящегося беззакония, либо погибнете, пытаясь остановить лавину. Первое вас уничтожит так же, как и второе. В мире нет ничего случайного. Вы неспроста получили это письмо здесь и сейчас. Едемте с нами.

– Едем! – Инес сделала то, чего не позволяла себе уже лет десять – схватила брата за руку. – Ты жил даже меньше меня… Мы начнём все сначала! Увидишь, как нам будет хорошо.

– Ты так думаешь? – Хайме неторопливо отнял руку, стянул зубами перчатку и неожиданно провёл пальцами по щеке сестры. – Не забудь смыть краску, когда перейдёте Салмесс. Север любит золото.

– Ты остаёшься? – Горло перехватило, но слезы так и не пришли. – Не надо, Хайме! Ты им ничего не должен.

– Должен. Онсии и Господу, даже если им это безразлично. – Горячие пальцы ещё раз скользнули по щеке, но говорил Хайме не с ней, а Бенеро. – Я надеюсь, она будет счастлива. Сеньор Бенеро, я должен вам сказать, что теперь за неё отвечаете вы.

– А я должен ответить, что сделаю для Инес всё, что в моих силах. Мы уже однажды прощались, дон Хайме. Мне нечего добавить. Жаль, нам не удалось договорить о том, почему люди, зная, что хорошо, делают плохо. Желаю вам не принести из добрых побуждений зла. Это случается слишком часто.

– Я знаю, что путь в ад вымощен благими намерениями, но туда ведут и другие дороги. Вымощенные чистыми перчатками и белыми одеждами. И потом, что мне делать в волчьем логове? Выть на луну? Вы будете лечить и учить, а я не умею ни того, ни другого. И ещё я не умею служить другой стране. И не хочу.

– У тебя есть родина, – кивнул Бенеро. – Сейчас это страшней, чем если бы её не было. Я запишу то, что обещал. Куда мне отослать рукопись?