– Вы не полковник, дон Хайме, – Алехо понимал больше, чем говорил, – вы – генерал. Я вам до вечера нужен?

– Нет.

– Тогда наведаюсь на старую квартиру.

Лиопес аккуратно пересадил все ещё воркующего Коломбо на окно и исчез. Хайме взглянул на часы. До «полкового ужина» было ещё далеко. Можно заняться делами, но должен же этот день хоть чем-то отличаться от других! Генерал ордена Пречистой Девы аккуратно выложил в ряд оставшиеся одиннадцать жетонов, чередуя голубей и коршунов, достал бумагу, очинил перо и зажёг свечи. Не потому, что стемнело, просто живой огонь будит память…

3 Миттельрайх. Витте

3

Миттельрайх. Витте

Рябоватый офицер в чёрном с оранжевой оторочкой мундире подал знак, и двое живо напомнивших Фарабундо белобрысых гигантов раздвинули алебарды.

– Император ждёт, – объявил офицер, – проходите.

Инес быстро глянула на Бенеро, тот невозмутимо взял супругу под локоть и провёл меж солдат. Освещённая всего двумя светильниками приёмная была пуста и потому казалась огромной. За тяжёлыми портьерами виднелась открытая дверь, над которой красные длинноногие волки вздымали щит со своим коронованным собратом и луной. Под щитом возлежала огромная собака. Почуяв чужаков, она подняла тяжёлую, почти драконью голову и глухо зарычала.

– Впусти, – пророкотало из комнаты, – лежать, Шварциг. Лежать!

Пёс послушно уронил голову на лапы, но рычать не прекратил. Инес захотелось ухватиться за мужа, но не уподобляться же Мариите, и потом собака – это только начало. Если повелитель Миттельрайха снисходит до городского лекаря, готовься к неожиданностям.

– Входите, – велел все тот же голос, и они вошли. Герхард Ротбарт стоял у окна, глядя в неяркое небо. Заслышав шаги, он неторопливо повернулся. Знаменитая, не тронутая годами рыжина в сочетании с почти чёрными бровями и бородой придавала императору варварский вид, да Ротбарты и были варварами. Удачливыми, умными и жестокими. И ещё они умели помнить, потому что на массивном письменном столе красовался бюст рэмского патриция, а с полотна над камином грозил мечом рыжий великан в плаще из волчьих шкур.

– Именно так, – перехватил взгляд Инес Герхард, – Константин Одинокий и Вольфганг Ротбарт. По мнению латинян – враги, а по-моему – истинные создатели Миттельрайха. Волку легче иметь дело с волком, а не со стаей собак, кошек и мышей. Вы так не думаете, герр Йонас?

– Я не волк, – со своим всегдашним спокойствием сообщил Бенеро.

– Но и не ягнёнок. – Император ухмыльнулся и положил достойную предка ручищу на переплетённый в кожу том. – Если я спрошу вас, кто вы, вы ответите «человек». Я прав?