Я посмотрела в проницательные глаза мастера Керчуна и улыбнулась ему, в который раз мысленно благодаря Танияра за то, что порекомендовал мне этого человека.

– Это будет недурно, – ответила я. – Без огласки и не привлекая внимания.

– Понимаю, – кивнул смотритель курзыма. – И к тем, с кем она будет говорить, тоже присмотрюсь.

– Духи благословили твое рождение, – с улыбкой произнесла я. – Пусть хранят тебя и дальше, уважаемый Керчун.

– И пусть не забывают о нашем каане и его жене, – едва заметно улыбнулся смотритель курзыма.

На этом наша встреча была окончена. Мы с Эчиль и ее дочерями еще какое-то время бродили по курзыму, но сильно задерживаться не стали. Было заметно, что ей, как и мне, не терпится покинуть рынок. Моей свояченице хотелось услышать, что нового я узнала, мне – подумать о вскрывшихся обстоятельствах. И мы направились на новое подворье, где я и поведала ей о том, что рассказали Мейлик, ее мать и Керчун.

– И что думаешь? – спросила я.

– И такое могло быть, – выслушав меня, ответила Эчиль. – Но ты всё равно недовольна, – заметила она.

– Всё это объясняет, как Мейлик отравилась, но не мотивы отравителя, – произнесла я. – Хенар солгала мне, но вот в чем, нам еще предстоит узнать. А ты, дорогая, сделай вот что. Попытайся сблизиться с Мейлик и хоть что-нибудь выведать об их с матерью прошлом. Быть может, поймем причины покушения.

– Сделаю, – кивнула Эчиль.

И вот она рассказала мне о том, что узнать всё равно ничего не вышло. Это раздражало до крайности. У меня было с десяток версий и ни одного доказательства или подтверждения, а версии продолжали только множиться. Мы топтались на месте.

– Ашити, – позвала меня Эчиль, вернув в гостиную нашего с мужем дома. – Что говорит Керчун? Узнал он что-нибудь?

Я отрицательно покачала головой. Ничего нового не было, как и с Иланом. Хенар приходила на курзым, как и раньше. По-прежнему мало общалась с людьми, покупала, что ей было нужно, и уходила. Жизнь вышивальщицы была тихой, без всплесков и событий. Серая тень среди ста тысяч таких же теней, и единственное, что выделяло ее из толпы, – это наличие тайны. И эта тайна не отпускала, она требовала разгадки, только вот решения в уравнении никак не находилось.

– Бег по кругу какой-то, – с невеселой усмешкой сказала я сама себе, но Эчиль согласно кивнула.

Я поднялась со своего места, первая жена последовала моему примеру. Она устремила на меня вопросительный взгляд, и я ответила на него:

– Надо прочистить голову. Настой матери вряд ли поможет, разве что придаст бодрости, а во мне ее с избытком.