Например, я точно знала, что после нашего ухода и до момента, когда Танияр собрал народ на сангаре, Илан произвел дома повторный обыск. Он не отправился в какое-то определенное место, как могло быть, если бы бывший советник точно знал, где хранится корень тэрде, и теперь наш подозреваемый спешил избавиться от опасного порошка. Нет, он именно обыскивал, словно хотел убедиться, что ему действительно никто не подкинул отраву, а ягиры попросту ее не заметили. Об этом донес наш осведомитель, приставленный к Илану.

Он же рассказал, что после того, как бывший советник перевернул собственный дом, он пошел к старшему брату – Нихсэту, где пробыл до призыва явиться на поляну, куда братья и направились вместе. После поляны вернулся к себе и до следующего дня за пределы своего подворья не выходил. А утром навестил Хенар, и, о чем они говорили, узнать уже было невозможно.

Однако с тех пор Илан еще пару раз ходил к вышивальщице в отсутствие Мейлик. С третьей же женой не встречался пока ни разу, и сама она к бывшему советнику мужа не спешила. А после визитов к Хенар Илан опять шел к Нихсэту, но старший брат ни с кем из двух женщин так ни разу и не увиделся. И толковать всё это можно было как угодно. Ответить могли бы сами подозреваемые, но они этого делать как раз не собирались, а я не спешила обнаружить, что все они находятся под пристальным наблюдением.

– А Керчун? Он что-то узнал? – спросила Эчиль, выдернув меня из размышлений.

Вопрос о Керчуне легко объясним. С ним мы встретились после того, как я посетила Хенар и узнала о торговце сладостями. Мы тогда, как и собирались, со свояченицей отправились на курзым. У меня не было возможности рассказать ей о разговоре с вышивальщицей и ее откровениях, и потому мое целеустремленное шествие к ряду, где располагались торговцы сладостями, немало удивило первую жену.

– Ашити, тебе хочется сладостей? – спросила она, когда заметила, что я сильно замедлила шаг.

– Каанша, слаще моего товара не найдешь, – широко улыбнулся мне иртэгенец Миньхэ.

Этот мужчина был, конечно, молод и даже высок, но худощав и нескладен. К тому же на курзым он приходил каждый день, и я прекрасно знала его. Думаю, и Хенар он давно примелькался, потому что был всегда словоохотлив, товар свой расхваливал громко, почти не закрывая рта.

– Что же у тебя есть примечательного, уважаемый Миньхэ? – спросила я с улыбкой.

– Всё! – воскликнул торговец. – А вкусней всего азары, держи, каанша.

Он протянул мне четыре названные сладости, и я полезла за деньгами, но Миньхэ возмущенно махнул рукой: