Фендар вновь уложил ладони на столешницу. Его поза изменилась, изменилось и настроение. Настороженность не ушла окончательно, но исчезла подозрительность, и вернулось любопытство.

– Что ты хочешь узнать, дайнани?

– Начнем с ирэ, – улыбнулась я. – После я задам и другие вопросы. Напишешь?

– Хорошо, – ответил халим и достал еще чистый свиток, а я сделала вывод, что разницы в писчих принадлежностях нет нигде.

И то, на чем писали и чем писали, использовалось как в Курменае и на землях остальных таганов, так и в Дэрбинэ. А это значит, что здесь или произошел упадок повсеместно, или же прежняя цивилизация не обладала теми знаниями, которые я заподозрила, глядя на роспись савалара. И вот тут у меня имелись подозрения, склонявшиеся больше в сторону упадка, потому что страницы из книги, полученной от Шамхара, больше походили на бумагу, чем на тот материал, из которого делались современные свитки.

А пока я размышляла, Фендар писал знакомые ему ирэ. И когда закончил и повернул свиток ко мне, я пробежалась по нему внимательным взглядом. После просмотрела еще раз более пристрастно и, забрав кисть халима, подчеркнула несколько знаков, которые мне были пока незнакомы.

– Я не знаю этих ирэ, – сказала я, вернув свиток ученому. – Расскажи мне о них, пожалуйста.

– Они тебе знакомы, раз вот эти, – он указал на другие ирэ, – ты знаешь. Всё дело в том, как написано. Если тебя учил Танияр, то передал мою науку. – Я кивнула. – Тогда посмотри внимательно на те, которые ты подчеркнула, и переставь знаки иначе. И когда ты это сделаешь, то смысл ирэ поменяется.

Я взяла в руки свиток, некоторое время смотрела на него, а после, выронив из пальцев, прижала ладонь к груди, где вдруг взволнованно забилось сердце. Истина оказалась невероятно простой и более чем логичной! Люди сохранили ирэ, все ирэ! Но утеряли их комбинации, которые можно понять, исходя из этого принципа – добро и зло или более понятно – положительное и отрицательное значение. И чем больше я смотрела на написанные Фендаром символы, тем яснее это видела. Даже то, чему меня обучил Рахон, были не сами знаки, а их комбинирование, с которым я попросту раньше не сталкивалась. А значит… значит, я могла прочесть записи жреца. Пусть это будет не быстро, пусть с анализом каждого символа, но могла!

– О Белый Дух, – прошептала я. – Велика мудрость твоя и твоего народа. Как же всё это казалось сложно, но как оказалось просто… Я смогу восстановить комбинации, смогу прочесть…

– Что ты говоришь, дайнани? – переспросил халим.

– Я говорю, что велика мудрость Белого Духа и его детей, – улыбнулась я. – Когда-то ирэ казались мне очень сложными, я привыкла к иной письменности, но оказалось, нужно лишь понять устройство, и тогда можно не только увидеть чередование знаков, но и создать новые. Благодарю, почтенный Фендар, ты мне очень помог. Но образование не заканчивается только письменностью. Есть еще история. Мама рассказывала мне о создании Белого мира, о его преданиях и легендах. Я знаю о восстании Илгиза и тех, кто пошел за духом-предателем. А что произошло после? И почему Курменай так отличается от остальных поселений? Расскажи мне, почтенный халим.