– После? – переспросил Фендар, и я кивнула в ответ.

Ученый опять не спешил. Он некоторое время смотрел на меня, но вдруг поднялся из-за стола и, заложив руки за спину, неспешно прошелся по своему кабинету. Я развернулась и следила за ним взглядом, недоумевая, чем вызвано промедление. Между тем Фендар дошел до окна, распахнул его и подставил лицо теплому ночному ветру.

– Знаешь, дайнани, – заговорил халим, продолжая смотреть в окно, – ты первая, кто спрашивает меня об этом. Удивительно. – Он обернулся и развел руками. – Почему? – Я нахмурилась, не поняв вопроса, а Фендар продолжал: – Меня всегда удивляло, отчего никто не спрашивает, почему Курменай не похож ни на одно из поселений таганов? Почему здесь есть то, чего нет нигде больше? А ведь это начало того, почему люди начали запоминать слова, а не ирэ. – И вот теперь я окончательно превратилась в слух. – Об этом знаем и помним только мы, халимы. И то, наверное, уже не все. Мне достался хороший учитель. Он хранил у себя много шахасов, где упоминалось о большой и благословенной земле, на которой жили наши предки.

Ты спросила меня, дайнани, считаю ли я племена злом. Нет, я не считаю их злом… но считаю виновными в том, что Курменай перестал быть великим. Когда-то мы все жили в дружбе и согласии, так говорил шахасат моего учителя. Халим Дашат много раз перечитывал его, берег больше своей жизни и отдал каану, когда пришла его пора отправиться в Белую долину. Я после просил нового каана, бывшего тогда каанчи, дать мне шахасат, клялся вернуть, и каан не отказал, но… – Фендар удрученно покачал головой. – Шахасат моего учителя так и не нашли. Куда он делся, никто сказать не смог. Может, прежний каан отдал его другому халиму, а может, выбросил. Это печально. – Ученый вздохнул. – Я, конечно, записал, что помнил из рассказов учителя, но это ведь уже не то. Сколько всего я мог упустить…

– Надеюсь, что книгу отдали другому халиму, – произнесла я. – Утерять такой важный источник – это преступление.

– Истинно, дайнани, истинно, – халим вернулся к столу. Он уселся, рассеянно прокатил пальцем по столу кисть, после вернул ее на тарелочку с краской и посмотрел на меня. – Если бы я читал шахасат сам, то написал бы по памяти больше, но я лишь знал ту часть, о которой говорил Дашат. Очень печально.

Фендар замолчал, занятый своими переживаниями, однако теперь тишины не желала я. Халимом было произнесено достаточно для того, чтобы распалить мою любознательность до предела.

– Так в чем же вина племен? – напомнила я о том, что сказал Фендар.