И потому, отбросив сейчас сожаления, я продолжила свое повествование, постепенно дойдя до своего похищения двумя магами и перехода в Аритан прямиком к тетке короля. Начиналась финальная часть, и теперь я точно знала, что за эпизод я увидела при «помощи» махира. Мне было известно имя каждого, кто находился в тот день в гостиной аританского дворца. И кто толкнул меня в портал, я тоже знала. Это даже вызвало толику злорадства. Как же, наверное, ты потом скрежетал зубами, мой господин, как рвал на голове волосы, когда понял, что твой план с треском провалился. И уничтожил его ты сам. Сам!

Я бы даже издевательски расхохоталась, но лишь криво ухмыльнулась и закончила:

– А потом я очнулась в пещере охо.

Воцарилось молчание. Танияр рассеянно поглаживал меня по плечу, на миг прижал к себе чуть крепче и встал. Я с удивлением проводила его взглядом и вдруг ощутила беспокойство. Неужели мои опасения оказались справедливы и мнение супруга обо мне поменялось?

– Милый, – позвала я.

Он обернулся и ответил улыбкой.

– Хорошо, что к нам попала, – сказал Юглус. – У нас тебе лучше.

– Это верно, – ответила я. – Здесь я дышу полной грудью и никто не следит, чтобы вдох оказался не слишком глубоким. Только… только вот мои родные… Как они там? Матушка, должно быть, вовсе вне себя от горя. Если бы я могла передать им весточку, сказать, что жива и счастлива, тогда бы и разлука оказалась не так горька…

Теперь поднялась на ноги и я. Спустившись с крыльца, я обернулась к Ашит. Она сидела с закрытыми глазами, но, ощутив мой взгляд, открыла их и произнесла:

– На всё воля Белого Духа.

После встала и направилась в дом. Я зябко поежилась, но уже не из-за прохлады. Происходило то, чего я так опасалась. Позабыв о короле и своих свершениях, я теперь думала лишь о родных мне людях. Даже было страшно представить мою дорогую родительницу, вроде бы строгую, но безмерно любившую меня. Вот уж кто всегда пекся только о моем благе, как видела его, конечно, но делала всё, чтобы мне было хорошо.

Как она воспротивилась моей службе во дворце, уже предчувствуя, что ничего хорошего из этого не выйдет. Впрочем, матушка не приняла бы моих устремлений и не поняла их, если бы знала изначально, однако поддержала, едва понадобилась ее помощь. С какой радостью она взялась за наше общее дело и вложила в него душу. Как же она там, что сталось после моего исчезновения? Не отыгрался ли на них с батюшкой мой несостоявшийся муж?

А дядюшка? Когда-то король ждал моего унижения и мольбы о прощении и ради этого лишил его сиятельство должности. Он готов был уничтожить весь род ради одной лишь своей прихоти – увидеть строптивую девицу на коленях, а после в своей постели. Так что же сейчас мог сделать самодур, когда своими руками разрушил всё, что выстраивал так долго? Ивер Стренхетт должен был на ком-то отыграться за свою неудачу, потому что собственной вины он не признает ни за что и никогда. Стало быть, будет искать виноватого, и кого же найдет?