Более прятаться не имело смысла, и я открыла глаза. Надо мной склонился Танияр. Взгляд его вправду был обеспокоенным. Он провел ладонью по моим волосам, и я выдавила слабую улыбку. После схватила его за руку и прижала ладонью к своей щеке. Зажмурилась что есть сил и прошептала:

– Я так сильно тебя люблю.

Супруг присел рядом на лежанку, немного помолчал, а после рывком поднял меня и усадил к себе на колени.

– Ты вспомнила, – уверенно произнес он и добавил: – Шанриз.

Вот теперь я вновь посмотрела на него и встретилась с настороженным взглядом. Значит, не победил свои опасения, просто задавил их. Или же они вернулись в эту минуту. В любом случае дайн был напряжен, и теперь я сжала его лицо ладонями и приникла к губам. Я чувствовала, как расслабляются мышцы, а через мгновение охнула, сдавленная в сильных объятиях. Однако протестовать и не думала.

Поцелуй вдруг стал отчаянным и жадным, я сама цеплялась за плечи супруга, будто за соломинку. И пока я целовала его, перед внутренним взором один за другим проходили до боли знакомые образы. Вот матушка отчитывает меня и рассказывает очередную поучительную историю из жизни страдалицы девицы О. А вот батюшка сидит со своей вечной газетой, но взгляд, брошенный на меня, полон тепла. А вот мы бежим с сестрицей Амберли по саду, падаем на траву, и я щекочу ее. Амбер заходится от смеха, взвизгивает, а вместе с ней смеюсь я. А вот я сижу напротив своего дядюшки – его сиятельства графа Доло, и мы беседуем с ним как равный с равным.

Не удержавшись, я всхлипнула, и из глаз моих побежали слезы. Сердце сжалось от боли – как же они там, что сталось с моими родными? Должно быть, переживают…

– Ашити… Шанриз, – позвал меня Танияр.

– Дай мне немного времени, – попросила я, вымученно улыбнувшись. – Это было слишком неожиданно, мне надо прийти в себя.

Я слезла с его колен, направилась к двери, но вдруг изменила направление и подошла к Ашит, возившейся со своими травами. Обняв со спины, я уместила подбородок на ее плече.

– Ты всё равно моя мама, – негромко сказала я. – В этом мире я иной матери не знаю.

Шаманка перелила из глиняного горшочка ароматный настой в кружку и, повернувшись, дала его мне:

– Выпей, станет легче.

– Мама…

Она с улыбкой провела ладонью по моей щеке и строго велела:

– Пей.

Послушно осушив кружку, я поставила ее на стол и все-таки направилась к двери – хотелось выйти на воздух.

– Дайнани, – позвал меня Юглус, и я обернулась. – Кто же ты?

Приподняв брови в деланом удивлении, я ответила:

– Я – Ашити, дочь шаманки Ашит и жена дайна Айдыгера. – Однако я понимала, о чем спрашивает ягир, потому произнесла: – Герцогиня Канаторская, графиня Тибадская, баронесса из рода Доло – ее светлость Шанриз Тенерис. А еще невеста короля Камерата – Ивера Второго Стренхетта. И хвала богам и духам, что так и не стала женой. Муж мне нашелся благородней и честней. А главное, любимый.