В ее словах чувствовалась нешуточная гордость, и Елена подумала, что, вероятно, здесь студент тоже по умолчанию дебошир, повеса и любитель драк. Вдова сгорбилась, будто лишь сейчас поняла, что муж действительно «был». Был во всех смыслах. А теперь нет, и никогда уже не будет.

- Значит, дальше дело должно рассматриваться в суде, - рассудила лекарка.

- Не поможет, - покачала головой пожилая женщина. – Там правду не найдешь.

- Посмотрим.

Они посмотрели друг другу в глаза, молча, будто могли общаться мысленно, не прибегая к словам. Сбивчиво забормотала служанка, вроде бы про то, что Бог приговорил и взял, про смирение и что-то еще, но ее никто не слушал.

- Справедливость обходится дорого. Особенно когда неправду творят большие люди, - вымолвила бывшая жена глоссатора. – У нас немного денег в доме, но кое-что найдется, - она прикрикнула на служанку. – Принеси шкатулку!

Елена хотела сказать тривиальные вещи про то, что старается не ради денег и так далее, но промолчала. Вдова была права в каждом слове, отказываться от вспомоществования глупо, а спорить лишь ради того, чтобы обставить согласие каким-то ритуалом уговоров – бессмысленно.

- Возьми.

Шкатулка была проста, красива и чем-то похожа на ту, что Елена уже получила от Ульпиана. Видимо приобретались у одного мастера. А еще увесиста. Даже если там лишь серебро, оставалось признать, что понятия «немного» у двух женщин существенно различались.

- Возьми. Используй по своему усмотрению, - с неожиданной волей и властностью приказала вдова.

Елена молча кивнула.

* * *

- Нечистая работа, - покачал головой бретер, отпуская мальчишку с половинкой монеты. Он выслушал пятерых, безошибочно отбирая тех, кто действительно что-то видел, а не пересказывал чужой пересказ. А до того потратил еще несколько грошей, опрашивая нищих, которых никто не замечает, но сами они видят все, потому что от наблюдательности зависит кусок хлеба или сама жизнь.

– Однако следует признать, действенно.

- Что? – глупо спросил Гаваль.

- В подставной дуэли важен мотив. Все должно выглядеть естественно, так, чтобы не будоражить людей. И суды с юдикатами. Вопросы веры – дело серьезное, то, что старик схватился за оружие, никого не удивит. Хотя можно было сделать и лучше.

- Но сразу четверо убийц?..

- Опять же грубо, но действенно. Один убивал, трое засвидетельствуют, что все было по совести. Покойный сам затеял ссору и принял честный поединок один на один, - пояснил бретер. – К тому же он отвратительный двоебожник. Подумаешь, нечестивый символ случайно потоптали. О его же душе беспокоились.