Однако…

Однако вмешались судьба и королевская воля. Спустя неделю после Суда, когда Елена пережила кризис и пошла на поправку, а слухи поднялись до высшей точки накала, когда мещанки оббегали весь Пайт в поисках «платьев как у рыжей на балу», а бродячие проповедники стерли языки, обличая «баб в мужеском платье» - вышел приказ городской коммуны насчет экономии продовольствия и очищения Пайт-Сокхайлхейя от нищих. В тот же день сам король-тетрарх одобрил и удостоил собственной печати «общеобязательный фуэр», превратив его этим действием в полноправный указ-эдикт.

Согласно эдикту в первый день осени (и далее, пока все «очаги» не дадут полный отчет мытарям, но до истечения месяца) каждая семья обязывалась доказать, что имеет недвижимое имущество или постоянную работу. В крайнем случае - денежные сбережения или запас продовольствия, достаточные для жизни в течение четырех месяцев сообразно обычаям сословия. Все, кто не соответствовал указанному цензу, должны были до последнего дня первого осеннего месяца выправить положение или покинуть город. Все артельщики, а также иные сезонные работники обязывались получить грамоту от господина, который гарантировал, что данный имярек не бродяга, имеет семью и дом, куда может вернуться и обязательно вернется по истечении оговоренного срока. Нарушителям обещались всевозможные кары, включая продажу на галеры островного флота – участь страшнее каторжной.

Причем, что было страннее всего, гражданство Пайта иммунитет не давало, под новый указ попадали равно и признанные горожане, и все пришлые. Эдикт пояснял, что жители (не граждане, а именно обитатели, все скопом) города представляют собой в правовом отношении единую цельную сущность, и эта сущность по природе своей - прямой вассал тетрарха. И городское население разделилось на три группы. Большая часть (те, кто цензу более-менее соответствовал) недоумевала и погружалась в мрачные ожидания; кто-то бурно радовался грядущему очищению столицы от нищей грязи, а остальные заглянули в глаза смерти, понимая, что за городскими стенами до весны им не протянуть.

Быть может это вышло случайно. Быть может… Но, скорее всего, хитрый король (или тот, кто давал ему советы) попытался воспользоваться сторонним шумом, чтобы утопить в нем решение об очищении Пайта. Эффект получился обратным – новость пронеслась как встречный пал, сбивая прежний пожар и разжигая самостоятельный костер невероятных масштабов.

Мера была экстраординарная, такие «очищения» в целом применялись регулярно, но всегда – во время осад, когда требовалось экономить провиант. Однако сейчас царил мир, пусть шаткий, и никто не спешил осаждать столицу. Все, у кого имелась хоть капля разума, сделали правильные выводы. Город замер, как пороховая бомба с фитилем, который горит без спешки, однако с неотвратимостью смены дня и ночи.