- Не пройтись ли нам вокруг дома для начала? – Елена решила взять инициативу в свои руки, к тому же объединить общение с намерением погулять.

- Да, отчего бы и нет? – с явным облегчением отозвался Барнак.

Когда они ступили на камни мостовой, Елена выждала пару минут для пущего такта и вежливости, а затем произнесла краткую, но выразительную речь, смысл которой сводился к тому, что мужчина и женщина уже не раз колотили друг друга саблями, а это сближает людей. Так что если у него имеется дело, то лучше сразу перейти к насущному вопросу. Барнак еще немного пострадал, а затем сломался и озвучил больной вопрос.

Юго-Восточная тетрархия, она же Рассветный Юг (герб – белая гора на фоне синего неба) была самым маленьким и нищим регионом Ойкумены. Природа и бог, должно быть, крепко обиделись на эту землю и ее обитателей, не одарив их, по большому счету, ничем. Даже Столпы казались богаче, там хотя бы в изобилии родились овцы, да и на торговых путях через перевалы можно было взымать солидную пошлину. Даже близость к морю не приносила даров, потому что вода здесь была соленее, чем у Малэрсида, и рыба предпочитала холодные течения северного архипелага. Поэтому рассветные южане оказались чем-то вроде гасконцев или испанцев – нищие, гордые и очень злобные. А их основным товаром являлась готовность служить любому нанимателю. То есть южане стали как горцы, только дворяне и, соответственно, кавалеристы, а не пехота. Воевать в нормальном войске они были органически не способны, потому что дисциплину придумали, как известно, трусы и чернь. Зато считались непревзойденными мастерами частной войны немногочисленных отрядов. За счет этого в основном и жили. Как гласила мудрость: хочешь кровопролития в своих рядах – найми «бело-синего» утром и поставь в общий строй, к вечеру он перессорится со всеми кавалерами в твоем войске. Хочешь победы – позволь ему действовать по собственному усмотрению.

Род Гигехаймов славился древностью и воинственностью, которая считалась выдающейся даже по меркам сурового юго-востока. Они были настолько свирепы и круты, что при таком образе существования до сих пор тянули нормальную преемственность, не прибегая к правилам сохранения крови, имени или жизни. Однако и на старуху бывает поруха – в конце концов, на семейном древе появилась гнилая ветвь, то есть отпрыск, который, будучи прекрасным воином, воевать абсолютно не хотел. А хотел он оскорбительного, возмутительного и в высшей степени недостойного.

Барнак мечтал торговать. Особенно теперь.

Северный архипелаг даже во времена Старой Империи был местом, куда едва дотягивалась рука закона, а теперь вообще являлся фронтиром, который никому не подчинялся. В тех далеких краях сложно и кровопролитно уживались дикари (судя по описаниям, сильно отличавшиеся от монорасовых жителей континента), переселенцы, беглецы, бандиты, пираты и черт в ступе, а также полукровки всех мыслимых разновидностей. Торговля с ними шла более-менее стабильно, но вяло – слишком уж далеко и опасно.