Узнав об этом, Елена испытала смешанные чувства. С одной стороны женщина искренне, от всей души порадовалась, что про нее наверняка забудут многочисленные и незнакомые люди, которым не стоило бы отказывать. С другой же – она пришла в ужас. Даже елениных скудных представлений хватало для понимания - это фактически смертный приговор тысячам людей. В теплый сезон, когда начинались сельскохозяйственные работы, еще можно было как-то ночевать под открытым небом и перебиваться заработками в деревнях. Но зимой… Дессоль, как обычно, не поняла, чем так поразилась ее медичка. Ну да, в преддверии тяжких времен следует позаботиться о том, чтобы выжили способные к работе и не возникало беспорядков. Но ведь баронской семье и ее приближенным голод не грозит, верно? Если бы Пантократор хотел, чтобы люди были равны, он такими создал бы их, не так ли?

В общем, у Елены по итогам всего появилось неприятное ощущение человека, который оказался на нейтральной полосе в короткий момент прекращения канонады.

Закончив тренировку, массаж ноги, а также еще раз тщательно умывшись, с обтиранием холодным полотенцем, Елена решила, что надо бы, в конце концов, прогуляться. Фехтовальщица не покидала баронский дом со дня ранения, сначала по техническим причинам, а затем уже в силу добровольного затворничества – чтобы не приставали. Кроме того, роды могли начаться в любую минуту, было бы нехорошо, уйди куда-нибудь лекарь в самый неподходящий момент. Однако нельзя же сидеть взаперти неделями, тем более, с учетом архитектуры Пайта и сверхузких окон казалось, что живешь в каземате.

Но сперва Елена традиционно проверила Дессоль. Сегодня баронесса удержала в себе завтрак, даже отекшее лицо вроде бы посветлело Лекарка – за время вынужденного отдыха – наконец довела до ума пояс-бондаж для поддержки живота, и Дессоль с удовольствием им пользовалась. При этом, несмотря на умеренно хорошее самочувствие, у дворянки выдалось чертовски злое настроение. Елене даже показалось, что баронесса с трудом удерживается от оскорблений и останавливает аристократку лишь трезвое понимание – первое бранное слово в адрес лекарки станет и последним, которое Дессоль скажет лекарке в этом доме.

Елена мягко поглаживала стопы и голени баронессы, скользя намасленными пальцами вдоль синих веточек проступивших вен. Ноги опухли так, что пришлось заказывать новые тапочки, старую обувь молодая женщина уже не могла надеть.

- Посильнее, - настойчиво попросила Дессоль. – Как поясницу.

- Нельзя, - со всей возможной мягкостью ответила лекарка. – Это вредно. Заставляет жидкости слишком бурно циркулировать по организму и может привести к преждевременным родам.