- Чтобы бежать.

- Да. Но ты ведь прекрасно понимаешь, сколь велика пропасть между тобой и ней, - с прямой жестокостью сообщил Пантин. – И всегда понимала, даже если не хотела в том признаваться самой себе. Мы, я и Чертежник, научили тебя достаточно хорошо, чтобы управляться с обычными неприятностями. От прочего же можно только бежать. Так что... беги. Как и намеревалась, собственно.

- А знаешь, - хмыкнула Елена. – По-моему ты врешь.

- О, какие дерзкие слова для ученицы. Тем более для ученицы, которая уговаривает мастера присоединиться к ней.

- По-моему ты врешь, - повторила женщина, будто не обратив внимания на ремарку фехтмейстера. – Вернее крепко не договариваешь. Я думаю, что на самом деле ты боишься вмешиваться в события жизни. Поэтому и отдаляешься от меня. Хочешь вернуться обратно к наблюдению. Как рыбак, будешь сидеть с удочкой на берегу и дальше смотреть, как протекает жизнь мимо тебя. А люди – щепки в потоке.

Пантин промолчал.

- Может, все-таки передумаешь? – попросила Елена. – Я думаю, мои попутчики здесь останутся. Они устроились, дальше в бездомные странствия не пустятся. Кто-то прижился, кого-то держит долг. Насильника я сама не хочу дергать, он при Храме, ему там хорошо и спокойно. А одной… - она заколебалась, но все-таки закончила честным признанием. – Страшновато. Ну, хоть на какое-то время?

- Узрите, вот чаша, что была пуста и жаждет вновь обрести пустоту, - нараспев проговорил фехтмейстер. – Вот Искра, что вновь захотела стать человеком. И так начался закат ее…

Звучало как цитата, но эта короткая речь Елене уже ничего не говорила.

- Понятно, - она решила, что пора заканчивать. – Значит, нет. Ну…

Женщина встала, опустила руки по швам, глядя в серые глаза мага.

- Жаль. Грустно… и обидно. Но я понимаю, что обида, она глупая и бесполезная, это душевное. А разумом, - Елена постучала себя по виску. – Разумом я понимаю, что мне не в чем тебя винить. Наоборот, ты поделился со мной удивительным знанием и ничего не требовал взамен. Может, это знание и не полно… но уж всяко больше чем я могла бы надеяться. Поэтому…

Она поклонилась в японском стиле, церемонно и в то же время со всей искренностью.

- Поэтому я прошу простить мою обиду. И дурные слова, которые я говорила в твой адрес… иногда. Я прошу принять мою благодарность, как ученик наставника. И как просто человек другого… человека, который пришел на помощь в трудное время.

Она поклонилась еще раз, и Пантин встал, очень мягким, текучим движением, словно жидкий робот из второго «Терминатора».

- Принимаю твою благодарность, - ответил мастер. – И отвечу на нее скромным даром.