Герцог нахмурился, скрестил руки на груди, однако молчал, сдвинув кустистые брови над умными и сердитыми глазами.

- Далее, мы устраняем главную причину раздоров, то есть вскормленное тетрархом соперничество двух равно неуважаемых, но могучих семей. Они достигают вершины возможных амбиций. При этом все становятся родственниками, и теперь благополучие престола – их единая забота и основа процветания. Эйме-Дорбо и Карнавон больше не расхитители королевства, а его хозяева. Они отпускают вожжи, дают послабления и вольности… немножко, на радость низшим. Все возвращается на круги своя, все счастливы и довольны, а вину за глупые решения примет на себя королева. Примет и унесет в могилу. Причем не будет ни суда, ни казни, королевская кровь не испачкает ничьи манжеты, все будет аккуратно и пристойно.

- И отныне нам предстоит иметь дело с единым кланом, что намного опаснее двух враждующих фамилий, которые готовы сожрать друг друга, взаимно ослабляя, - опять нахмурился герцог, но теперь в его словах звучал живой интерес.

- С одной стороны да, - согласилась Биэль. – С другой же…

Она сделала красноречивую паузу, будто предлагая отцу самому додумать несказанное.

- Так-так, - принял вызов старик. – Так…

Он задумался. Прошел вдоль стены кабинета, три шага в одну сторону, три в другую. Глубоко затянулся из бутылочки с перцем, громоподобно чихнув.

- Старею, - вдруг сказал герцог. – Старею… И глупею. Чувства застилают мне доводы рассудка.

Маркизе пришлось напрячь всю волю, чтобы удержать на месте нижнюю челюсть, готовую отвиснуть от удивления. Первый раз на ее памяти суровый отец признал на словах, что в чем-то был неправ.

- Этакое… - он все же не удержался от брезгливо поджатых губ. – Супружество суть новодел. Дитя законов Диабала. Его могут принять... но только ежели сам Оттовио изволит милостиво одобрить альянс. И Церковь, разумеется, но эти согласятся на все ради торжественного перехода государя в истинную веру. Придется, конечно, поторговаться с жадинами в халатах, но вопрос решаемый. То есть новый клан становится лично обязанным его величеству и зависим от него. А еще оказывается в жестокой оппозиции Сальтолучарду. Ведь отныне могущество Сибуайенн-Эйме-Дорбо-Карнавон держится на согласии Оттовио.

Он внимательно посмотрел на маркизу и промолвил:

- Умно… дочка. Умно. Как сказал не так давно этот скверный лис Монвузен, ты не женщина, но сам Эштег, создатель хитрости во плоти.

- Звучит подобно комплименту, - Биэль удержалась от улыбки. – Но, кажется, он отринул ложную веру?

- От старых привычек сложно избавиться. Что же до меня… начинаю сомневаться, тому ли ребенку доверил наше владение, - мрачно сообщил герцог.