— Лядна, но она вейнется.

Мама последнего слова уже не услышала, она очень торопилась. Вероника грустно доела оладьи, выкинула картошку в ведро и пошла ждать, пока та снова начнет ее преследовать. Получался какой-то замкнутый круг, но она пока не придумала, как из него выйти.

К ее счастью, сразу после завтрака енот выставил ведро к черному ходу. Он давно не трудился оттаскивать мусор на помойку, этим вместо него занимались гоблины. Возвращаясь из школы, Зубрила и Клецка спокойно шли через усадьбу Дегатти, по дороге забирая мусор и иногда еще что-нибудь, если были уверены, что никто не заметит.

Сегодня ничего прихватить не получилось. Госпожа Дегатти, которую Зубрила и Клецка безмерно уважали, потому что гоблины вообще уважают всех, кто может разорвать их пополам легким движением руки, волокла через столовую новенькую, свежесотворенную кухонную плиту. Та еще слегка искрилась, от нее пахло озоном — чувствовалось, что еще несколько минут назад ее не существовало.

— Детишки, не путайтесь под ногами, а то раздавлю! — прикрикнула Лахджа, и гоблинята торопливо шмыгнули за дверь, забрав только мешок с объедками.

Отличные объедки. Все-таки люди и другие чимча — крайне расточительные существа. Выкидывают то, в чем еще полно калорий, витаминов и полезных веществ. Гоблины употребляют все, что могут переварить — а переварить они могут почти все.

Так что рыбьи кости, головы и требуха, картофельные и морковные очистки, луковая шелуха, высохший хлеб и прочие остатки вчерашних обеда и ужина разом полетели в котел, в вечную похлебку матушки Грымзы. Из того, что всякие привереды называют помоями, она стряпала такое вкуснейшее кассуле, что за ушами трещало.

В числе прочего в котел попала и гнилая картофелина.

Дайн Лемвилл помыслила ужас. Ее вместилище не стали разрезать, его кинули вариться целиком, даже не почистив.

Нет. Нет-нет-нет-нет. Все не может закончиться вот так. Она чувствовала, что таким образом не освободится. Это уничтожит ее саму, не дав выйти на свободу. Превратит в… ларитрин!

Обычно он производится сложнее. Но данная ситуация слишком специфична. Вместилище… органическое вместилище, которое можно подвергнуть высоким температурам. Вероятно, никто даже не узнает, каким образом Дайн Лемвилл закончила свой жизненный путь, а полученный ларитрин испарится почти сразу после ее гибели… но ей самой от того легче не станет.

Ее дым навсегда исчезнет из колена!

— Не ешьте меня! — вскричала Дайн Лемвилл, впервые за тысячи лет своей жизни испытав что-то вроде истинного страха. — Все что угодно! Любые сокровища мира!