Ее страх перед прекращением существования пронизал пространство. Достиг маленькой чародейки. Та ощутила боль погибающей демоницы, и в ее сердечке всколыхнулась жалость. Девочка произнесла слова… благословенные, милостивые слова!..

Дайн Лемвилл унесло из гоблинского котла. Протащило сквозь глубинные измерения, и она вновь оказалась на столе Вероники. Та уставилась на картофелину — и картофелина уставилась в ответ.

— Позиви пока тут, кайтоска, — открыла нижний ящик стола Вероника. — Тут каяндасики и пластилин.

Дайн Лемвилл покорно водрузилась в темном углу и впала в тягучее сонное оцепенение. Нужно выждать. Набраться терпения. Она была слишком близка к гибели, и теперь девочка знает, как просто уничтожить ее в таком состоянии.

Теперь ежедневно, каждый раз в одно и то же время, в узилище ларитры проникал свет. Ящик открывался, девочка брала карандаши и задвигала ящик. Ровно через двадцать шесть минут свет вновь проникал в узилище, карандаши возвращались на свое место, и девочка прощалась с ларитрой еще на сутки. Она очень строго следовала режиму дня, и Дайн Лемвилл не могла этого не одобрять.

— Что ты рисуешь? — спросила она на третий день.

— Кайтинки, — ответила девочка. — Я думаю о законе.

— Это… очень похвально.

Странная девочка. В самом деле похожа на ларитру. А вдруг…

— Ты… может быть, я знаю тебя? — спросила она на четвертый день. — Некоторые ларитры притворяются детьми…

— Пьявда? — заинтересовалась Вероника. — Затем?

Нет, она либо настоящий ребенок, либо хорошо притворяется и не видит смысла раскрывать себя. Во втором случае Дайн Лемвилл ничего не добьется. Значит, надо действовать, исходя из предположения, что случай первый.

Все это время она слегка протачивала шелуху своего узилища. Не в физическом смысле, этого не хватит, чтобы освободиться. Но, если Дайн Лемвилл не ошибается, хватит, чтобы ее смогли услышать другие существа. Не только маленькая чародейка.

— Ты думаешь о законе, — сказала ларитра на пятый день. — Отчего бы тебе не призвать истинного стража закона?

— Кого? — спросила Вероника.

Дайн Лемвилл задумалась ровно на одно мгновение. Звать на выручку другую ларитру слишком рискованно, та окажется в такой же ситуации, как сама Дайн Лемвилл, и не будет знать, с чем имеет дело. Она не успеет ее предупредить, и в ящике может просто оказаться вторая картофелина.

В то же время кого-то вроде Бракиозора это дитя призвать, конечно, не сумеет. Все еще неизвестно, откуда проистекают ее загадочные способности, но их, конечно, не хватит на демолорда…

— Гохеррима, — сделала выбор Дайн Лемвилл. — Ты слышала о них, дитя? Мы, ларитры, всего лишь диктуем другим, как правильно себя вести, но если кто-то ослушается и не внемлет нашим вразумлениям, исполнение наказания осуществляют гохерримы.