— Вероника, это запека… оу.

Вероника уже ела блины. Лахджа бросила быстрый взгляд на дядю Жробиса — нет, не заметил, слишком увлекся своим омлетом.

— Дядя приготовил тебе прекрасную запеканку, — укорила мама, когда завтрак закончился и они вышли в холл. — А ты призываешь блины. Это невежливо.

— Да… но вкусно… — смутилась Вероника.

— Но он же старался. Уважила бы. Поела бы блины потом.

— А, понятно…

Самой Лахдже было совершенно плевать на подобные вещи. Но она хорошая мать и должна учить детей хорошему. Доброму, вечному, социально-приемлемому.

К счастью, дядя Жробис ничего не заметил. В отличие от той же Сидзуки, он покамест не знает о феномене Вероники. А он хоть и родственник, хоть и чудесный человек, но чем меньше людей в курсе, тем лучше.

Не нужно лишней шумихи, Вероника еще слишком маленькая.

— То, что ты учишь дочь уважению к старшим — очень хорошо, Лахджа, — раздался вкрадчивый голос. — Иначе ей будет непросто выжить в этом мире. Ты, я гляжу, снова в положении? Отрадно.

Лахджа вздрогнула. Она не слышала этого голоса… да, целых полгода. С того дня, когда Совнар показывал ее дочкам мир духов, а потом случайно оказался изгнанным…

Лахджа всю осень и зиму переживала, не обиделся ли он, не затаил ли на них зуб.

Но, кажется, не затаил. Морда рыжего кота выглядит недовольной, но злости в глазах нет. Лахджа пару раз видела Совнара по-настоящему злым, и очень радовалась, что злился он тогда не на нее.

— Давно не виделись, Лахджа, — произнес старый бушук, потершись о ее ногу. — Я не был на Парифате целых полгода… меня тут кто-то изгнал, причем довольно надежно. Но я все-таки сумел вернуться.

Как раз спускавшийся к завтраку Майно растянул губы в улыбке и сказал:

— Чудесно, мы так тебе рады.

— Я соскучилась, — присоединилась Лахджа.

— Не слышу искренности в голосах, — сухо произнес Совнар, пристально глядя на Веронику. — Привет, кнопочка. Ты очень подросла.

— Пьивет, — робко ответила Вероника.

В холл, почесывая живот под задранной туникой, вышел дядя Жробис. На Совнара он не обратил внимания — тот приглушил ауру и казался обычным котом, а прежде эти двое не встречались.