— Привет, Отшельница, — донесся веселый голос.

Лахджа завертела головой. Откуда?.. откуда?.. а, вот. Из реки. Вместо собственного отражения она увидела в воде совсем другого фархеррима — с очень светлой кожей оттенка платины и огненно-рыжими волосами. Она точно его видела… да, конечно. Сомнамбула. Тот апостол-остряк.

— Сомнамбула?.. — с сомнением спросила она.

Если все-таки Абхилагаша, она ей покажет.

— Собственной персоной, — высунул голову из воды фархеррим. — Какой интересный у тебя сон. Такой чистый. Я бы и сам тут понежился.

— Вы же клялись не являться во снах! — обвиняюще вытянула руку Лахджа.

— Я клялся не являться во снах И распевать комические куплеты, — подчеркнул Сомнамбула. — Я не распеваю.

— Это… не это имелось в виду.

— Я понял, как понял. Если ты подразумевала что-то иное… откуда мне было знать?

Лахджа молча сложила руки на груди и принялась сверлить Сомнамбулу Взглядом. Таким она смотрела в основном на детей и изредка на мужа, потому что применять это к другим смертным опасно близко к преступлению… но сейчас можно, потому что… потому что какого черта?!

Демоны.

— Не то чтобы я цеплялся к словам, — слегка занервничал Сомнамбула. — Просто решил проведать, как ты тут. Потому что могу.

— Что-то случилось? — сухо спросила Лахджа. — Тебе что-то нужно?

— Ой, зачем так холодно? Ты прямо как Пресвитер, а это плохой пример для подражания. Я просто хотел зайти, узнать, как дела… милые сны, кстати. Мне тоже так часто снится вода… в Паргороне ее очень мало. Мне не хватает. Водопады, горные реки… иногда я ловил форель прямо руками. Она сама выпрыгивала из воды.

— Кем ты был? — помимо воли заинтересовалась Лахджа.

— Да никем. Просто… бродил… гулял… жил себе в горах.

Сомнамбула еще немного рассказал о себе. По-настоящему его звали Такилом, и в бытность смертным он жил в Легационите, как и большинство фархерримов, но на самом краешке, в западных горах, на границе с такими необычными местами, как Иллюзия и Страна Снов.

В тех краях и в целом-то живут странные люди, а Такил даже среди них был особенным. Чудаком среди чудаков, да еще страдал от лунатизма.

— Нас было двое таких, я и мой брат, — сказал он. — Мы оба были особенные. Я ходил во сне, а он падал наяву. Но брата не взяли, а меня взяли.

На жертвоприношение Такил с братом вызвались сами, потому что увидели в этом интересное приключение. Увы, его брата завернули перед самым порталом, а вот он прошел — и Мазекресс сразу его приметила, сразу его полюбила.