— А его обманули, что ли? Руку положили в пасть…

— Обманули. Сказали, что просто хотят проверить его силу. Если он сможет разорвать цепи — то он молодец, а если не сможет — то он слабый, и его нечего бояться, и боги сразу его развяжут. Но он не смог, а его не развязали.

— Подонки, — насупилась Астрид.

— Ну как сказать… Фенриру суждено освободиться перед концом света и убить самого главного из богов, Одина.

— Я бы тоже злилась, — кивнула Астрид. — Удачи тебе, Фенрир!

— А кто тут Один? — спросила Вероника.

— Вот этот, одноглазый.

— А почему он одноглазый? Он же бог.

— Спускался с дерева и напоролся на ветку, — предположила Астрид. — Если они там волков боятся так, что в цепи их сажают, то они хилые какие-то.

— Ну это хтонический волк был, — стало обидно за асов Лахдже. — Такого кто угодно испугается. А глаз Один потерял так…

Она вдруг сообразила, что не помнит, как Один потерял глаз, и решила просто прочесть дочерям книжку с самого начала. Начала про ледяные пустоши, про корову Аудумлу и первого хримтурса Имира. Как Аудумла бродила везде, нашла соляную глыбу, начала ее лизать и вылизала из нее первочеловека, Бури…

— Мам, ты не обижайся, но мифы твоего мира — это какая-то дичь, — осторожно сказала Астрид.

— А где она ее нашла? — спросила Вероника, у которой критическое мышление пока еще было не таким развитым.

— Не знаю, тут не говорится, — сказала мама. — Но я думаю, что это была космическая глыба льда… ой, то есть соли. И в ней был замурован первый, генетически совершенный человек. Его сына звали Бор, а внука — Один. Вот он потом и стал верховным богом.

— Так он был человек или бог? — скептически спросила Астрид.

— У скандинавов боги от людей отличались… незначительно. Только всякими сверхсилами… Ме. У них были Ме. И еще магия. И яблоки Идунн, благодаря которым они были бессмертны.

— А чо они такие странные, эти мифы? — хмыкнула Астрид.

— Ну, Астрид!.. вот расспрашивает засыпающий ребенок старого, подвыпившего папу-викинга — что это вокруг за мир, что все в нем означает и откуда все пришло… а что папе отвечать? Он не больше ребенка знает, да еще и бухой. Он знает только, как рубить головы врагам, защищать дом и ходить на кабана. Смотрит он во двор — а там корова соль лижет. Ну он и говорит: вот, мол, так и так, ходила корова, лизала соляную глыбу, вот и вылизала первых людей. Ребенок доверчиво смотрит на папу уже слипающимися глазами… и ему снится… корова…

Лахджа зевнула, смахнула сон и стала читать дальше. Вскоре она дошла и до эпизода, в котором Один принес в жертву самого себя. Сначала отдал свой глаз, чтобы испить из источника мудрости, а потом прибил самого себя к дереву, чтобы постичь силу рун.