— И меня! — присоединилась вторая. — Я ближе к горлышку, так что выпустить ее без меня не выйдет!

Лахджа набрала воздуху в грудь. Но не успела она что-нибудь сказать, как из дома выбежала радостная Вероника. Она размахивала маленьким шариком и вопила:

— Для бушука — виногьяд!..

Бутылки с бушуками разом задребезжали. Демоны в них заклубились, уставились на девочку… и хором завопили:

— ВЕРОНИКА, СПОТЫКНИСЬ!!!

— Ой!.. — споткнулась девочка, нечаянно сжимая пальцы.

Виноградина лопнула, и из нее со свистом вылетел черный комок, на лету превращаясь в черного кота. Из бутылок донесся торжествующий визг, запечатанные бушуки оглушительно хохотали и аплодировали.

— Яздавила… — захлопала глазами Вероника.

— Паргороново пламя… — выдохнул Майно, вскидывая меч.

Брат Бухнака со свистом приземлился посреди лужайки и замерцал, смещаясь сразу в нескольких направлениях. Бутылки с его сородичами тряслись и звенели, бушуки хором кричали и звали на помощь… но перед ними живой сетью взметнулась Лахджа. С другой стороны выставила ладошку Астрид. С третьей рычал огромный трехглавый пес. Каким бы тертым калачом ни был последний бушук, его окружили со всех сторон, и взгляд его тревожно метался.

— Вам не стыдно вообще, рогатые лепреконы? — процедил Майно. — Обманули маленькую девочку. Справились. Если это было с санкции Совнара, то я крупно в нем разочарован, а если вы сами затеяли эту кирню, то… какого кира?!

— Мы просто хотели развлечься, — злобно бросил брат Бухнака. — Вы, смертные, вечно истерите по пустякам. Мы не взяли ни одной условки. Просто немного… сувениров.

— Положь на место, — потребовала Лахджа. — Что подумают мои соседи? Что ко мне ходят гости, чтобы ставить на уши всю округу?

— Твои соседи — вонючие смертные, — скривился черный кот. — Как ты вообще их можешь расценивать, как субъектов взаимоотношений? Твоя шиза еще глубже, чем у дедушки Со…

— Что здесь происходит? — раздался обманчиво спокойный голос. — Гариб, ты что тут делаешь?

Брат Бухнака вздрогнул и прижался к земле. Уши у него встали торчком, хвост подогнулся колечком. Бутылки с его родней застыли и замолчали, а над лужайкой повисла тишина.

В этой тишине к черному коту медленно подошел рыжий. Он казался безобидным зверьком, но черный кот задрожал так, словно оказался посреди стаи бешеных псов.

— Совнар, я тебя из «белого списка» вычеркну, — холодно произнесла Лахджа. — Я позволяю тебе заходить в гости, взяла на попечение твоего внука… а он себя отвратительно ведет.

— И не только он, я погляжу, — посмотрел на бутылки Совнар. — Шазрак, Тердеон, Мурава… Гариб, ты же самый старший. Почему ты не отговорил остальных?