— Да он сам это все и придумал! — крикнула рыжая бушучка. — И нас подбил!

— Правда? — осведомился Совнар, принимая истинный облик и силой возвращая его Гарибу. — Гариб, это правда?

Тот ничего не ответил, но его глаза отчаянно забегали.

— Это грустно, — вздохнул Совнар. — Это печальный день для всей семьи. Все, смотрите на Гариба.

Молодой бушук вскрикнул и закрыл лицо. А Совнар вскинул ручку в белой перчатке, и Гариб… взорвался. Разлетелся на кровавые брызги.

— Дети, отвернитесь!.. — запоздало вскрикнула Лахджа.

Вероника вскрикнула и зажмурилась. Астрид немного нервно улыбнулась и смахнула с ноги ошметок Гариба.

— Ничего, им тоже полезно посмотреть, — устало сказал Совнар. — Особенно кнопочке. Так с тобой может сделать любой демон, и только удача пока сохраняет тебе жизнь.

— У нас гостиная разгромлена и наверху… книги, кладовая… — проворчал Майно. — Хотелось бы вернуть то, что они украли.

— Вернем, — растянул губы в улыбке Совнар. — Теперь насчет остальных. Раз, два, три… в этих по две?.. девять. Еще один?..

— Мертв, скорее всего, — пожала плечами Лахджа. — Мэтр Инкадатти живых не оставляет.

— Прискорбно. Но… отдадите остальных? — попросил Совнар.

— Конечно, Совнар, — кивнул Майно, переглянувшись с Лахджой. — Но я хочу гарантий, что это не повторится. И пусть они вернут все вещи. Я не готов ссориться с соседями.

Пять бушуков и четыре бушучки были выпущены из бутылок. При Совнаре они вели себя как шелковые. На лужайке выросла целая груда артефактов, реликвий и других ценностей, но часть оказалась повреждена, а еще что-то — пропало бесследно. Не нашлось и злосчастной арфы — видимо, была у покойного Гариба.

— Гариба я переведу на условки, — совершенно спокойно произнес Совнар, пряча в карманчик сюртука что-то невидимое. — К мэтру Инкадатти претензий нет. А вы… выставьте мне счет, при следующем визите оплачу. Теперь, с вашего позволения…

Рогатый карлик в деловом костюме снял фетровую шляпу, сухо поклонился и растворился в воздухе, а с ним сгинула и многочисленная родня.

Майно без сил упал в плетеное кресло. Помутневший взгляд упал на раздавленную виноградину, и чародей с иронией спросил:

— Видишь, Вероника, почему овощи и фрукты — не самые удачные сосуды для демонов?

— Дя, — шмыгнула носом девочка, со страхом глядя на то, что папа достал из кошеля.

Она переживала, что за это все ее отшлепают и поставят на горох, но дело обернулось даже хуже. На свет появился самый ненавистный Веронике предмет — корониевый браслет.