Скрытые туманами Зазеркалья, Лаиссална и Оошона смотрели, как девочка сама заходит в дверь, которую они для нее распахнули. В этом месте пространство искажалось так, что Лимбо смыкалось с Упорядоченным, но ни Лахджа, ни ее волшебник ничего не заметили — ловушка готовилась долго и тщательно.

Лаиссална и Оошона с самого начала решили скооперироваться. Они приглашали в компанию Нагалинару, но тупая гохерримка решила просто бросить открытый вызов — и проиграла. Приглашали и Абхилагашу, но эта жадная тварь не захотела делиться обещанной наградой и ушла придумывать что-то свое.

А Лаиссална с Оошоной совместными усилиями создали вот это. Карманный мир, отдельный кусок пространства, которое парифатцы называют Туманом. Все здесь как следует обустроив, они много дней поджидали удобного случая.

В саму усадьбу забраться не получалось — ее слишком надежно обезопасили, в том числе от гхьетшедариев… кажется, особенно от гхьетшедариев. Демоницы легко могли украсть Астрид, которая постоянно где-то носилась, но ее трогать не хотели, поскольку она все-таки дочь Хальтрекарока, он за нее даже судился. Хоть и небольшой, но есть шанс, что он разозлится, если ей навредить.

Еще они подумывали украсть младенца, это был бы идеальный вариант, но с него Лахджа не сводила глаз, и при нем постоянно была змея-фамиллиар. А Оошона вытащила из ноосферы знание о том, что яд этой змеи может убивать даже высших демонов.

И теперь Вероника брела в Тумане, а две демоницы наблюдали, поджидая, когда за ней явится мать. Обязательно явится, не может не явиться. Это слабое место Лахджи — она переживает за свои порождения, как за саму себя.

У Лаиссалны и Оошоны такой слабости не было. Обе родили своему мужу и повелителю нескольких детей, причем старших сыновей обе назвали Хальтрекароками, но им не было дела до того, где те сейчас и что с ними происходит. Какая-то часть, вероятно, уже мертва… какая разница? Лаиссална иногда встречала в закоулках дворца своего младшего сына, Эммертрарока, но если он завтра сгинет — она даже не заметит.

А вот Лахджа уже заметила. Вон как паникует, тупая курица.

Лаиссална и Оошона по праву входили в число любимых жен Хальтрекарока. Обе были прекрасны, как утренняя заря, при виде обеих сердца замирали, а потом начинали биться быстрее. Лаиссална была темноволоса, пышногруда и полногуба, глаза сверкали как коньячные бриллианты, а ямочки на щечках так и хотелось покрывать поцелуями. Оошона же при первом взгляде казалась невинной скромной девушкой, с гладкой блестящей кожей, фигурой песочных часов и огромными глазами лани. Обе идеально соответствовали вкусу Хальтрекарока, обе уступали только Абхилагаше, и обе заслуживали того, чтобы стать вечной любимой женой, королевой своего короля, леди при демолорде.