Они по-прежнему без труда перемещались в пределах видимости, то и дело исчезали, тут же снова появляясь, но хотя бы одна всегда оставалась рядом с Лахджой, не подпускала к ней волшебника. Одолжив и скорость коня, Майно применил темпофлекцию и мелькал как молния — но все равно не мог прорваться.

Точечные атаки. Сверхкраткие изменения реальности. Здесь все было подвластно этим двум. Но они дрались с закрытыми ртами, ни одна не пыталась поглотить Майно — а ведь это обычно первое, что делают гхьетшедарии.

Просто сожрать противника. Одним глотком.

Это значит, что они либо обустроили тут все так тонко, что пожирание может все разрушить, либо они знают о кошеле Дегатти. Он не убирал с него руки, пристально следил за губами гхьетшедариек… надо идеально поймать момент, чтобы пустить поток на поток, хлестнуть по демоническому поглощению волшебным…

Сейчас Майно хапнул даже больше демонической силы, чем в драке с бушуками. Внутри его трясло, он чувствовал, как организм пытается перестроиться, подчиняясь неясной воле Тьмы. Плащ из демонических волос клубился живым облаком, меч стал продолжением руки, Сервелат храпел, мозг был объят лихорадочным огнем.

— Я сдеру с вас кожу и сделаю сапоги с вашими именами на подошвах! — рявкнул волшебник, сам не осознавая, что говорит. — Чтобы вечно по ним топтаться!

У демониц приподнялись брови, а в глазах одной сверкнул интерес.

От чародея шибало скверной. Его меч дымился, все сильней походя на гохерримский клинок. Лаиссална и Оошона снова стали свертывать пространство, но они уже вышли из складок, и смертный предупреждал их движения, сам двигался, словно высший демон.

Взмах — и с ладони сорвалась черная молния! Прямая атака демонической силой! Оошону поразило в лицо, она зашипела, завизжала, кожа сползла с черепа, и демоница отшатнулась! Реальность смертного возросла так, что он мог… он мог убить ее! Просто обычной магией!

Лахджа толком не видела, что происходит. Скрученная в крохотной гиперсфере, она лихорадочно пыталась проломиться, вырваться, но здесь само пространство свернулось лентой Мёбиуса. Мирок внутри мирка, отделенный от последнего… но, к счастью, не полностью, она хотя бы снова ощущала фамиллиарную связь, снова слышала эмоции мужа!

Те становились все… темнее. Майно не на шутку плющило от силы, что не предназначена смертному. Лахджа пыталась фильтровать, делиться только безопасной частью, но Майно полностью перехватил инициативу и греб не глядя, не думая о себе.

Чертов идиот, он же так сдохнет или превратится в не пойми что…

— …Папа!..