— Не смей, Лаиссална! — повысила голос Оошона.

— Тебе легко говорить! — завизжала Лаиссална. — Ты будешь только рада, если…

— Три!..

Лаиссална вскрикнула, шею прорезало болью… но не до конца. Кровь хлынула во все стороны, исчезая в густом тумане, повисая в воздухе каплями… здесь не было четких верха и низа.

Лаиссална тяжело задышала. Нет, она еще жива. Голова еще не отделилась от тела.

В то же время Майно напряженно размышлял. Было трудно — голова ужасно отяжелела, а мысли мчались хоть и с бешеной скоростью, но странно обжигали, причиняли боль. Лахджа что-то без умолку тараторила, и бубнил на заднем фоне Снежок, а Майно в отчаянии думал, что если он действительно прикончит одну тварь, вторая тут же убьет Веронику. И Лаиссална даже не умрет полностью, из нее сразу вылезет чудовище… очень злющее, ненавидящее его чудовище.

Какая же кировая ситуация…

Вероника испуганно хлопала глазами. Она еще не сообразила, что происходит, но поняла, что что-то плохое. Вроде дверка и привела их к маме с папой, но тут еще какие-то демоны, и теперь ее трясут, как грушу, а она даже кукурузку не доела…

— Пусти меня! — попросила она. — Пусти, а то… а то кукуруза!..

Оошона проигнорировала скулеж смертного щенка. Она размышляла, что для нее ситуация в целом выигрышная. Если она все правильно разыграет, то избавится от Лахджи, а Лаиссална утратит фальшивое тело, и Хальтрекарок ее сожрет либо прогонит. Надо только нигде не ошибиться…

А Веронике стало обидно, что ее игнорируют. Дрожащим голосом она воскликнула:

— Кукуруза!..

Оошона не успела даже ничего понять. Мгновение!.. рывок!.. и ее со свистом втягивает в… кукурузный початок! Веронику закрутило в воздухе, она ойкнула, и упала вверх тормашками, прямо на подлетевшую ее ловить Астрид.

И в то же время пузырь Лахджи замерцал, закрутился, теряя стабильность. Одними губами Майно повторил: «три», и Лаиссална с трусливым визгом сняла и свою поддержку. Пространственная клетка распалась, Лахджа выметнулась на свободу… но ей уже нечего было делать. Оошона разъяренно кричала в кукурузине, Лаиссалну только что втянуло в бутылку Артуббы, карманный мирок вокруг распадался, растворялся, сменяясь обычными туманами Лимбо.

Снежок ткнулся мордой в руку Майно. Тот сидел неподвижно, таращась в никуда. Лахджа на все еще заплетающихся, перекрученных в четырех измерениях ногах подошла к мужу, коснулась развесистых рогов и сказала:

— Да, ты больше не Бэмби. Здравствуй, Великий Князь Леса.

Астрид покатилась в истеричном смехе, и даже Сервелат оглушительно заржал. Вероника подняла свою кукурузину, сунула ее папе и виновато, но и с легким вызовом сказала: