— Достаточно и этого — верю. Дальше говори.

— А чего рассказывать? Погрузили на кораблик и поплыли. С утра прицепились к нам веренгцы. Уйти не удалось — на абордаж взяли. В драке пожар начался, и я понял, что надо спасаться — не огонь спалит, так эти ублюдки прирежут. Прыгнул в воду и доплыл до берега — пловцом всегда отличным был. Теперь тут шляюсь, не зная, как дальше быть. Ноги вот все в мясо изрезал… И подохнуть от усталости хочется.

— Видели мы издалека, как вас захватили. Правильно сделал, что сбежал. Мы тоже после вас от веренгцев не ушли… — вдыхает Ремм. — С нами пойдёшь! Из всей команды всего человек пятнадцать со мной спаслись — пусть на одного, но теперь больше станет.

— Лучше и не придумать! — радостно соглашаюсь, ликуя в душе. — Бесцветный не бросил своего раба, даровав эту встречу, и нужно принести ему хорошие жертвы!

Тайком, как крысы, мы пробирались в сторону столицы почти трое суток, боясь попасться на глаза местным. Наконец, настал тот самый миг, когда Ремм приказал привести себя в относительный порядок, заявив, что с утра будем за Воротами Гратилии.

— Толпой не идём — подозрительно! — стал наставлять он. — Разбиваемся по два-три человека. Заходите в столицу эту ублюдскую и ищете меня. Увидели — не приближаться! Держитесь на расстоянии и идёте, не теряя из виду. Города никто не знает и заблудиться легко можете. Жрать всем хочется, но еду не воровать! Остановит стража — говорите, что из Внешнего города милостыню просить пришли. Видок у всех как раз для этого! Немного, парни, осталось! Потерпите! Скоро и отъедимся, и отоспимся, если глупостей не понаделаем!

Всё прошло без сучка, без задоринки. Оказавшись в городе, мы, словно телята, робко пошли за «коровой» Реммом, знавшим столицу отлично — видать, не первый раз здесь.

Всё было хорошо, пока мы не стали пересекать рыночную площадь…

Вот тут меня и накрыло! Столько знакомых лиц! Все родные! Вдалеке вывеска таверны «Пьяный капитан», где Билиц варит знаменитый борщ, там — наша связная с Соггертом зеленщица спорит о чём-то с покупателем, вот столб, к которому меня приковали телохранители Ирисии! Я ДОМА! Хочется кричать от счастья и целовать камни площади, но, как вор, крадусь оборванцем, не смея открыться. И пусть меня никто не узнаёт из-за бороды, лысой головы и зеленеющего под глазом здоровенного синяка, заботливо поставленным Красавчиком, но я-то узнаю всех! Узнаю и отворачиваю морду… Чужой… Для всех чужой. Жизнь кипит, словно и не было никогда на этом рынке весёлого ридгана Ладомолиуса…

— Ты чего? — толкает незаметно в бок один из пиратов, выводя из гнетущего ступора.