– Пора с этим заканчивать.

– Стой! Да стой же! – На глазах Виолы выступили слезы. Ее голос слегка охрип от криков. – Да что с тобой не так? – И снова она перекрыла его магию. – Ты был задорный, у тебя было доброе сердце. Ты придумывал разные штуки для магии: и для световых, и для ночных. Ты хотел изменить мир к лучшему.

– Я и меняю его к лучшему, прямо сейчас.

На этот раз Аим поднял ладонь и не отпускал до последнего, пока Виола не начала таять. Он сжал ладонь в кулак. Виола растворилась в воздухе. На лице Осколка света появилась победная улыбка. О присутствии Грейвс напоминал только легкий гул ее голоса, отразившийся эхом от глухих, голых стен.

Он не планировал мстить Виоле, она не была главным врагом. Он сделал это для Розали: избавился от ее главного соперника. По каким-то необъяснимым для него самого причинам ему не терпелось увидеть Розали, ее прямой взгляд и упрямо поджатые губы, услышать слегка детский голос, узнать, кого же она встретила, кто именно отвел ее к свету.

Аим вышел из дома. На площади оставалось уже не так много «стеклянных» людей. Вдали он заметил пару участников, выглядящих по прозрачности совсем как он. Стоя на крыльце, Аим увидел вдали за темными крышами домов черную полосу. Это была граница параллельного мира с восточной стороны. Там царила тьма. Его взгляд застыл на этой черноте в надежде, что он там не окажется сегодня. Издалека, если долго вглядываться во тьму, могло показаться, что она надвигалась на город. Легкая паника слегка оглушила его, но он вмиг унял ее, заставив мозг отрезвиться. Ему нужно было выбираться из этого города призраков и поскорее. Однако достаточно ли в нем было добра, чтобы выйти на свет? Да и кто встретит его, чтобы отвести на свет? Лицо Аима помрачнело. Раньше ему казалось, что справиться с этим этапом ему не составит труда. Сейчас же он был полностью растерян.

С чего начать? Что нужно сделать? Он спустился с крыльца и пошел по дороге неспешным шагом. Он был переполнен гневом и болью, но в нем должно было остаться нечто от прежнего себя, как сказала Виола, у него было доброе сердце. В нем где-то было добро, где-то внутри. Осколка этого света могло быть достаточно, чтобы открыть им дверь, ведущую к выходу.

Около пруда он заметил стройную девушку с золотистыми, как солнце, волосами и темными, как черный жемчуг, глазами. Аим хотел было позвать ее, но замер. Девушка не была похожа на себя. Она стояла, не шелохнувшись, не моргая.

Ответ на происходящее зародился где-то внутри Аима, он оказался оглушительным, неуместным и абсурдным.