– У каждого смертного есть свои тайны. И, если они доверяют их Хранителю, они очень не хотят, чтобы окружающие узнали о них. Запомни, Розали, выдать чужой секрет подобно предательству.

– А что насчет моих тайн? Я могу рассказать свою?

Хель глухо засмеялась.

– Выдать свою – это большая глупость.

Также Розали помнила первые слезы, вызванные ее даром. Будущей Хранительнице исполнилось шесть лет. И Хель в подарок преподнесла ей черную коробку с блестящей алой лентой. Розали радостно открыла ее. В коробке был сосуд с черным дымом внутри. Хель сказала ей, что она пока не может слышать, что там нашептано, но секрет записан на открытке. Как только Розали прочла его, бумага почернела и превратилась в пепел. Хель сказала ей поставить сосуд к себе в комнату. Это была первая серьезная доверенная ей тайна. Духи разрешили Хель это сделать, Хранительнице была необходима такая подготовка. Ради этого Предки-сорсиеры отменили заклинание забвения на ней.

После этого секрета Розали поменялась в лице. Хуже всего было, что она ни с кем не могла поделиться этой информацией. Она должна была молчать. Энн много раз заходила к ней в комнату. Она переживала за Розали и просила рассказать ей, что спрятано внутри сосуда. Но Розали не могла этого сделать. Энн тогда было десять лет, и она не могла понять, почему между ними появились секреты, почему они теперь не могут разговаривать обо всем на свете, как раньше. Энн ушла, а Розали от этого стало только хуже.

В слезах она побежала к Хель. Бабушка же строго ей сказала:

– Секреты причиняют боль, Розали. Чем раньше ты это поймешь, тем легче тебе будет потом.

Розали надеялась, что магия сблизит ее с сестрами, но все стало только хуже. И сейчас новая тайна разделяла их с Энн. «Я сделаю, что потребуется, ради тебя, ради сохранности нашей семьи. Но твои тайны, они не дают мне помочь. Потому что я даже не знаю, что с тобой происходит» – эти слова Энн бьют так же больно, как и в первый раз, когда та ушла из ее комнаты со словами: «Я не смогу тебе помочь, если ты мне не позволишь».

Хранительница помнила, как до восьми лет, до смерти Хель, она больше времени проводила с бабушкой, чем с сестрами. Она становилась больше похожей на нее: амбициозной, громкой, немного нетерпеливой, эксцентричной, властной, также сильной и непреклонной. Она искала одобрения Хель и выросла жаждущей внимания со стороны. Вскоре дара Хранительницы тайн ей стало мало, и она в семь лет заговорила про некромантию. И, конечно же, получала отказ за отказом. На другие дары она не претендовала, так как считала их слишком незначительными.