Бренда, заикаясь, пролепетала что-то в ответ.

— И во сколько тебе обошёлся этот снимок? — не отставала я.

— Цена была вполне разумной, — самодовольно ответила Крикет.

— Что вы имеете в виду? — подала голос Бренда. — О какой цене речь?

Мы обе посмотрели на неё, переглянулись и снова уставились на девчонку.

— Вы хотите сказать, фото было постановочным?! — в ужасе произнесла она, посмотрела на маслину в своей руке и положила её обратно в тарелку. — Я плакала, когда увидела его…

— О, только не смотри на меня так, будто у тебя только что застрелили щенка, чёрт побери! — оборвала я. — Крикет, будь добра, раскрой ей глаза на реальную жизнь! Я могла бы и сама, но я чиста — это ты, неэтичное чудовище, нарушила основную заповедь журналистики.

— Охотно, если ты поменяешься со мной местами. Не думаю, что мне захочется смотреть, как исчезает всё это, — поджав губы, указала она на мой сэндвич. Её собственное бесплатное угощение состояло всего из трёх пичужек, и их скелетики давно были обглоданы дочиста.

Мы пересели, и я всерьёз взялась за еду и напитки, не забывая держать ухо востро. Кругом судачили вовсю, и кто знает — вдруг кто-нибудь выболтает сенсационную новость о канонизации! Чуда не произошло, зато слухов прозвучало предостаточно:

— Леннон? Да ну, бросьте, он уже исписался, и пуля помогла ему достойно уйти со сцены.

— …хотите знать, кто это будет? Микки-Маус, делайте ставки!

— Как им удастся провернуть это? Его ведь на самом деле нету.

— Можно подумать, Элвис есть! Сейчас мультфильмы переживают второе рождение…

— И если они выберут мультяшного героя, это скорее всего будет Баба Яга.

— Это несерьёзно. Они с Микки-Маусом из разных миров.

— …а говорят, что выберут Сильвио. Никто не достиг и половины его сла…

— Но у него есть один серьёзный, с точки зрения перцеров, недостаток: он пока не помер. При жизни настоящего культа не разовьёшь.

— Да перестаньте, нет такого закона, что обязывал бы перцеров ждать, особенно в наше время. Сильвио может протянуть ещё лет пятьсот. Что же им делать, продолжать оглядываться на двадцатый — двадцать первый века и выбирать парней, которых никто не помнит?

— Тори-сана помнят все.

— Это совсем другое дело.