Вот так я провела месяца два или около того. Спешить с хижиной было ни к чему. Я намеревалась построить её как следует. Дважды отрывала большие участки приколоченных досок, когда узнавала новый способ что-либо сделать или мне переставала нравиться моя старая, неумелая и оттого некачественная работа. Думаю, я страшилась самой мысли о том, чем заняться, когда наконец завершу постройку.

И не без причины. Наступил — как он всегда наступает — тот день, когда мне стало больше не над чем работать. Ни один винт ни на одной петле уже нельзя было завернуть потуже, ни одну поверхность отполировать получше, ни один кусочек дранки на крыше поправить.

Ну что ж, рассудила я, всегда можно заняться мебелью. Это будет потруднее, чем возвести стены, настелить пол и крышу. Внутри хижину украшали только дешёвые джутовые шторы да грубый остов кровати. Я разложила свою постель на соломенном матраце и впервые за много недель провела беспокойную ночь "под крышей".

На следующий день я обрыскала свой участок, строя смутные планы о саде, колодце и — нет, я не шучу! — белом штакетнике. Забор — это проще всего. Вот сад — куда более трудное дело, почти невозможное по моим тогдашним представлениям. Что же до колодца… если будет сад, то он необходим — но стоило мне подумать о колодце, как иллюзия целесообразного труда внезапно распалась. А всё потому, что в Техасе на самом деле не больше подземных вод, чем в любом другом месте Луны. Если вам нужна вода, а таскать её из Рио Гранде далеко и неудобно, то придётся сделать вот что: вырыть скважину, глубина которой для каждого участка местности определяется лотереей, после чего дирекция парка подведёт ко дну вашего колодца водопровод, и вы сможете притвориться, будто достигли водоносного слоя. Рядом с моей хижиной копать следовало на пятнадцать метров. Меня не обескураживала необходимость бурить так глубоко. Чёрт возьми, даже при тех ограничениях, что накладывала женская гормональная система, мне удалось отрастить такие плечи и бицепсы, что у Бобби случился бы эстетический шок. Сменить рубанок и пилу на кирку и лопату совсем нетрудно. И я было собиралась это сделать…

Но меня отнюдь не радовало притворство. Я уже достаточно в нём поупражнялась, глядя по ночам на звёзды и дивясь размерам Вселенной. Я не съехала с катушек и не начала всерьёз считать светилами крохотные лампочки, способные уместиться у меня на ладони. Но ночью усталость помогала мне забыть об этом. Я могла бы забыть и о многом другом — но не уверена, что сумею стереть из памяти то, как вырою пятнадцатиметровую сухую дыру, а потом увижу, как прокладывают трубы, чтобы прохладная, вкусная, животворящая влага наполнила бесплодный колодец.