Готова признать, тактик из меня ужасный, по крайней мере в подобных ситуациях. Я видела отдельные куски проблемы, но не могла сложить их вместе, только бесцельно парилась. Вот взять, например, тех парней, что наверху. Могли ли они сообщить мои координаты этим гориллам, охраняющим резервуар? Они находились не более чем в тридцати метрах надо мной; если у армии нападавших было хоть какое-то командование, стражи должны были вскорости получить указание разыскивать задыхающуюся толстушку, сверкающую, как футбольный кубок, и известную стремлением вытягиваться вдоль всяческих труб.

Но коли и так, что я могла с этим поделать? Не было никакой надежды пробраться через лабиринт до следующей воздушной станции — которая, между прочим, тоже могла оказаться под охраной. Так что если в ближайшие восемь минут вооружённые парни не найдут, чем другим заняться, мне по-любому каюк: или задохнусь, или сварюсь в собственном поту. Для меня хрен редьки не слаще; разве что для коронера будет разница.

Бренда Старр, репортёрша из комиксов, наверняка придумала бы какой-нибудь хитрый путь спасения, нечто, чем смогла бы отвлечь этих ужасных солдат, отманить их подальше от резервуара так надолго, чтобы ей успеть пополнить запас воздуха. Хилди Джонсон, напуганная до усрачки учительница и бывшая писака, не имела ни малейшего представления, как это сделать и не привлечь к себе внимания.

Но всё же какая-никакая хорошая новость была. Пока я пряталась, мой язык опять начал сам собой набирать номера, и вскоре я с удивлением услышала зуммер "занято". Я понятия не имела, кому позвонила и как пробился сигнал. Могла только предположить (и позднее выяснилось, что так и было): какие-то предметы в мусорной куче сработали наподобие антенны и передали мой сигнал наружу, а там его подхватил спутник.

Я попробовала снова позвонить Бренде (ответа не было), потом в "Вымя" (и там ничего), а затем набрала номер Лиз.

— Букингемский дворец, Её Величество у аппарата, — послышался невнятный голос.

— Лиз, Лиз, это Хилди. У меня большие неприятности.

Наступила долгая, какая-то пьяная тишина. Я уже начала гадать, не заснула ли Лиз, как вдруг услышала рыдание.

— Лиз? Ты там?

— Хилди, Хилди… О боже, я не хотела так поступать.

— Не хотела поступать как? Лиз, у меня мало вре…

— Я пьянь, Хилди. Проклятая пьянь.

Это была и не новость, и по большому счёту не секрет. Я не ответила, только молча слушала, как Лиз сотрясается в рыданиях, смотрела, как секунда за секундой истекает моё время, и ждала, когда она сможет заговорить.

— Они сказали, что могут надолго упрятать меня за решётку, Хилди. Очень, очень надолго. Я была в ужасе и чувствовала себя хуже некуда. Меня трясло, тошнило, но никак не могло вырвать, и похмелиться мне не давали.