— Теперь… хватит? — прошептала Марина и повалилась набок, во тьму.

Маргарита

Рите казалось, что стоит ей открыть рот, и она начнет орать. Начнет — и не прекратит еще долго.

Это утро настало слишком рано и растянулось слишком надолго. Нападение торийцев, безумное бегство под стрелами, боевые молитвы, выжигающие нутро будто огнем. Столько потерь — и с той, и с другой стороны. Столько раненых. Колотые и резаные раны, дыры от стрел, а уж ссадин и ушибов вовсе не счесть.

Рита чистила и шила, перевязывала, вливала энергию — размеренно, по каплям. Ее руки были по локоть в крови, и вовсе не фигурально. У нее не было времени ни выдохнуть, ни умыться, а еще, наконец, посчитать всех своих: они никак не могли собраться в одном месте, а она — отвлечься от дел.

А сейчас тэн Снур говорил грену Лусару, что пора уходить, и маг хмурился, задумчиво тер подбородок и — кивал. Чтоб его, он кивал!

Рита вдохнула. Медленно выдохнула. Сказала, пытаясь не сорваться на рык:

— Мы не можем уйти сейчас.

Снур, прерванный на полуслове, глянул зло и хотел что-то ответить, но маг остановил взмахом руки.

— Говори.

— Раненых слишком много. Большая часть легко, но… Рейнар плох. Я сделала, что могла, но покромсали его сильно, и сейчас его спасает лишь гьярра. Если бы не это ваше гьяр-до — а я до сих пор не уверена, что это оно — он был бы мертв. И Марина. Она тоже так и не очнулась. Пульс слабый, дыхание еле слыхать. И мне это очень не нравится. Она словно… словно выгорела.

— Ты права, она отдала слишком много.

Рита нахмурилась.

— Но это же обратимо? Она ведь очнется, да?

— Я не знаю. Надейся на лучшее.

В его взгляде светилось участие, но девушке так хотелось оттолкнуть мага и заорать. От усталости и злости. От бессилия своего. Она стиснула кулаки и выдохнула:

— Надеюсь. Попытаться бы силу ей влить, но я на нуле. Дашь лосху?

— Нет.