Послышался шорох и писк, и взвизгнула Алина, прячась за Юру и чуть ли не на шею ему залезая.
— К-к, — широко распахнув глаза, начала заикаться она, а потом заговорила быстро и громко, — там крыса! Вон там! Да вон же, прямо под камнем! Черт! Черт, черт! Да убейте уже ее!
Из круглого отверстия слива вывалилась на свет худющая кооска. На вид крыса как крыса, серая с зеленцой. Покрутила мордой и уставилась бусинками глаз на девушку, повергая ту чуть ли не в истерику.
— Алиночка, — снисходительно произнес парень и приобнял ее явно не без удовольствия, — нельзя же быть такой кровожадной. Подумаешь, крыса. Она…
За первой тварью вылезла вторая, третья. И еще одна. И еще.
— Что-то их многовато, — пробормотал парень, растерянно глядя на блестящие спинки и внимательные глаза, — да и странные очень.
Кооски выползали из всех щелей и корчились, словно были отравлены, и начались у них судороги. Одна огрызнулась на другую, и та куснула в ответ, и тут же на раненую кинулась стая. Вцепились, визжа, погребая под валом серых тел.
Мия вздрогнула и отступила.
Тревожно заржали лошади, загарцевал жеребец Рейнара, и девочка шагнула к нему и погладила по шее, почти не задумываясь, что делает. Что-то продолжало цеплять ее и тревожить, и не в коосках было дело.
Не только в них.
Глава 32
Глава 32
Ее коснулся чей-то внимательный взгляд, и Мия едва не задохнулась от вязкой неприязни, почти ненависти. Чужой ненависти.
— Там! — выкрикнула она, разворачиваясь и указывая на левое крыло Дома Общин.
В одном из окон второго этажа что-то мелькнуло, и одновременно с этим дернулся, поднимая щит, Фин. В дерево бухнуло, и стрела, нацеленная в девочку, отлетела на мостовую.
— Щиты! — взревел Снур, — в круг, дальше от крыс! Эсфен, убери стрелка.
Мию подхватило и понесло. Мелькнул перед глазами плащ гьярравара, кооска, разрубленная в прыжке, суровое лицо Тимура. Мостовая толкнулась в подошвы, и девочка едва не упала. Выровнялась, подхваченная за локоть другом. Ее, как и остальных девчонок, оттеснили за спины, и видела она лишь светлый затылок Фина, его широкие плечи и сдвинутый в сторону плащ. И окровавленный меч, что раз за разом опускался на мелких тварей. Те визжали, прыгали, пытаясь дотянуться зубами, вцеплялись в своих же собратьев — и дохли, дохли десятками. А на площадь вытекали все новые ручейки зеленовато-серых спин, собирались в реки, и накатывали волнами.