Когда она первый раз потянулась к середине груди, рассчитывая на отклик, то чуть не взвыла от досады. Там было холодно и пусто, словно вся энергия ушла на регенерацию тела. Но после, будто привлеченное ее вниманием, разлилось внутри тепло, и девушка вздрогнула всем телом и толкнула. Не очень-то сильно, как могла, но и этого хватило, чтобы ториец отлетел назад, а удар, который должен был разрубить ее пополам, пришелся по касательной, взрезая рубаху и плечо. Неглубоко, но чувствительно.

— Гьярравара, значит, — ухмыляясь, сказал мужчина. Отлепился от стены, на которую его кинуло силой, крутанул меч. — Интересно. Я-то думал, что за пташку мне ветром принесло. А тут такая прелесть.

Он говорил, не забывая пытаться убить эту «прелесть». Его «р» звучала мягко, почти картаво, удары были сильны и точны, и девушка отступала, едва не рыча: от злости, боли в отсушенных руках и понимания, что долго ей не продержаться.

— А ты знаешь, — удар, ее уклон, — что гьярравары, — новый удар, — ближе всего к нам, — отчаянная попытка задеть его и уход в глухую оборону, — Мечам?

Она молчала, стискивая зубы, а вот он не прочь был поговорить.

— Знаешь, что нас роднит? Мастерство и внутренняя сила.

Он невероятным образом ускорился, и ее не спасла ни гибкость, ни слабенький удар гьяррой. Полетел выбитый из ладони нож, и девушка ударила баклером. И даже достала, испытав в тот миг, когда железный кулак врезался в бок торийца, ни с чем не сравнимое удовольствие. И лишь потом поняла, что маневр был обманным. В живот вонзился кулак противника, а подсечка перевернула мир. Девушка рухнула на спину, открыла рот, силясь вдохнуть. Она подобралась из последних сил, перекатилась, уже понимая, что встать не успеет, и спасет ее лишь чудо.

Поперек спины пришелся удар мечом… плашмя. И следом прижало к дереву площадки чужое колено, мужские пальцы зарылись в волосы. Сгребли, дернули назад. В шее хрустнуло, от боли навернулись на глаза слезы.

— Не дергайся, — велел он, и девушка замерла, когда горла коснулось лезвие.

Навис сверху, жадно вдохнул, будто принюхиваясь.

— Сила, — повторил он, — даже убивать жалко, столько тут силы. Как думаешь, выпустят меня с тобой? Пойдешь со мной?

— Да, — хрипло выдохнула она.

Он замер, будто бы удивленный. Рассмеялся и убрал лезвие от горла.

— Конечно. И на первом же привале убить попытаешься.

Она промолчала — ториец мыслил удивительно здраво. И вообще, разговаривал как адекватный человек, а не… враг. Который только и думает, как бы тебя угробить.

— Что бы тебе ни говорили маги, мы не звери, — сказал он, будто мысли услышал.