Парень хмыкнул.
— Тебе что, подумать больше не о чем?
— Эй, я серьезно! Вот Снур все спрашивал, почему он меня не убил. А я не знаю. Правда, не знаю. Он… как-то изменился, когда понял, что я гьярравара… ну, что-то вроде нее. Болтать начал. Сказал, что во мне много силы, что ему жаль. Предложил идти с ним. А потом… оставил там и отошел. А я в него нож всадила.
Линда прерывисто вздохнула. Раздалось шуршание и звук поцелуя. Марина замерла, краснея. Она хотела бы заткнуть уши, чтобы не слышать все это, но боялась пошевелиться. А то подумают еще, что подслушивает.
— Ты сделала бы что-то иначе, повторись это вновь?
— Я… нет.
— Вот и ладно. Вот и спи.
Она фыркнула и снова зашуршала, видимо, устраиваясь удобнее. Парень, помолчав, сказал:
— Порой остается выбор между «плохо» и «еще хуже». Там просто нет варианта «хорошо для всех». Мне жаль, что тебе пришлось этот выбор сделать, но… это не твоя вина.
Марина закусила губу. Линда опять кого-то убила, и терзается из-за этого. Крепко зажмурилась.
Неужели она и вправду думает «опять» и «кого-то убила» в одной связке? Без содрогания? Куда катится мир?
И что этот мир приготовил для нее?
Очень хотелось проснуться утром в доме, который привыкли считать временным, но своим. Увидеть над головой грубо струганые доски, почувствовать ладонью колкость травинок, вылезших из матраса, услышать сопение Оленьки — девочка простывала так часто, что к ее шмыгающему носу уже все привыкли. Хотелось полежать, ощущая, как просыпается дом. А потом встать, умыться и пойти готовить завтрак на вечно голодную толпу ребят — или гонять девчонок, чья очередь пришла кашеварить.
Так спокойно и тихо было. И как они могли жаловаться на что-то — тогда?
Маргарита вздохнула и села, открывая глаза. Нет у них больше дома, даже временного. Есть темные земли и дорога, что кажется бесконечной.
Еще больше, чем проснуться в привычном доме, ей хотелось отрастить пару лишних рук и бесконечный резерв магии. Ее опять не хватало на всех. Царапины и ушибы у ребят, множественные укусы, которые требовалось обеззаразить. Весьма потрепанная Линда — с сотрясением, глубоким порезом на плече и трещинами в ребрах. Не столь потрепанные гьярравары. Мия, которая, хоть и пришла в себя, была очень слаба.
Подранная хищной тварью Юля стабилизировалась еще вчера. Там не было ничего такого, с чем бы Рита не справилась, и раны, с виду страшные, не угрожали жизни. Но… девочку было откровенно жаль, и Марго выкладывалась по полной, подстегивая регенерацию, восстанавливая подвижность левой руки, собирая из клочков кожу на груди, чтобы не остались страшные шрамы. Макс от ложа больной почти не отходил. Переживал, бедняга.