Зато с поиском работы повезло больше — он оказался недолгим. Уже через пару дней я нашла неплохое место недалеко от дома: контакт с людьми там был минимальный, мой внешний вид никого не смутил, зарплата — не золотые горы, но и не копейки. А ещё я смогла договориться, что первые две недели буду забирать выплаты за выход, поскольку сильно нуждалась в деньгах уже сейчас.

Так жизнь вошла в обычную, монотонную колею. Вот только дорога изменилась до неузнаваемости, как и мы все.

Я уходила рано утром, возвращалась поздно вечером, покупала продукты, готовила еду, кормила вновь и вновь пьяного отца, следила за тем, чтобы он не зарастал грязью, не разводил её в квартире и никак не могла понять — зачем всё это делала. Моя война с отцом закончилась его победой и моей капитуляцией. Я не смогла заставить его бросить пить. Я не смогла даже привести его в трезвое состояние, чтобы поговорить. Я пыталась избавиться от спиртного, но, как только покидала дом, он где-то добывал новую отраву и к моему возвращению лежал на диване в стельку пьяный. Я пыталась прятать деньги, но тогда он устраивал дебош. Мне пришлось пойти на компромисс и ежедневно выделять ему одну заветную бутылку, чтобы он ничего не крушил и не напивался до смерти. И с горечью наблюдать, как отец собственноручно губил себя.

Зато теперь ни Свет, ни Тьма не смогли бы им управлять. Они просто не достучались бы до сознания, похороненного под многометровыми толщами алкоголя…

Я больше не пыталась его судить. Наверное, отец действительно не хотел, чтобы в нашей жизни всё так сложилось, но не мог ничего изменить. Наверное, у него действительно не осталось выбора, и ему действительно пришлось исполнять приказ не только Тьмы, но и Света — приказ, который он не смел нарушить, чтобы не сделать ещё хуже. Однако подтвердить это не представлялось возможным — отец еле разговаривал и вряд ли понимал, где и зачем находился. Естественно, с работы его уволили, и теперь на мои плечи легла ответственность за пропитание нашей семьи. А впереди уже маячил конец лета, и я понимала, что вернуться в университет возможности не будет — я просто не осилю ещё и учёбу.

Хотя, был ли в ней теперь смысл?..

Ваня иногда помогал мне по дому, возил в магазины и приезжал успокаивать отца, когда тот становился слишком буйным. Изредка, когда у меня появлялся выходной, мы гуляли, однако эти прогулки нельзя было назвать увеселительными. Я скорее устраивала себе отдых от бесконечных домашних дел, семейных и рабочих проблем. Несмотря на то, что мы с Ваней стали часто видеться, разговаривали мы мало, ведь над нами обоими висела необходимость, о которой не хотелось ни вспоминать, ни тем более говорить вслух, но которую каждый из нас ждал с волнением и страхом. Потому большую часть времени мы просто молчали, меряя шагами парки, скверы или пустынные аллеи кладбища.