Поначалу я просыпалась в слезах и переживала, что ничего не могла исправить. Я не желала мириться с тем, что мама ушла, отдав свою жизнь за моё короткое и ничего не давшее путешествие в прошлое, вспоминала, как она страдала — брошенная и преданная — и у меня разрывалось сердце. Мне не сообщили подробностей её смерти и не позволили посмотреть видеозапись. В полиции сказали, что мама искалечила себя и умерла от полученных травм, поэтому её похоронили в закрытом гробу. Но на самом деле всё было иначе — мама дождалась окончания своего наказания, Тьма больше ничего не могла сделать, и тогда её забрал Свет. Елиазар воспользовался мною и подарил ей ту единственную помощь, в которой она действительно нуждалась.

Я не знала, откуда взялась подобная уверенность. Возможно, я даже сама всё придумала, однако мама так открыто и ясно улыбалась с надгробия, что не хотелось верить в плохое. На этой фотографии она не была похожа на измученную, обессиленную женщину, которую я навещала в больнице и которую теперь видела по ночам — молившую о помощи и обвинявшую меня в своей смерти. Фотография была сделана десять лет назад, когда её «Болезнь» ненадолго отступила.

Нет, мама не могла уйти во Тьму, посвятив свою жизнь помощи Свету, и просто обязана была попасть на небо. Или туда, куда попадали праведники, если Рая на небе не существовало. Я понимала, что ко мне приходил не её призрак, а сделанная Тьмой копия. Это была попытка заставить меня поменять Выбор, ведь мама никогда не стала бы умолять присоединиться к Тьме — ни при жизни, ни после смерти.

Лишь после всех этих мыслей и дней, проведённых на кладбище, моя душа и совесть, наконец, немного успокоились, и страшный сон с её участием стал сниться реже.

Сны о прошлой Битве тоже пропали. Последнее, что я видела, были странные вспышки, которые накрывали моё сознание в томографе. Чудо-аппарат словно излечил меня, избавив от кошмаров, или же Высшие Силы уже показали всё, что хотели и могли показать, и потому во снах просто отпала необходимость. Сейчас создавалась новая история, о которой никто и никогда не узнает. Готовилось новое сражение, и прошлое не могло и не должно было на него влиять.

Вот только вместе с кошмарами исчез и он…

Ещё лишь раз Давид явился ко мне во сне — именно явился, поскольку я проснулась с абсолютной уверенностью, что всё происходило наяву. Словно со стороны я наблюдала, как он подошёл к кровати, на которой я спала, и встал возле изголовья. Он ничего не делал, ничего не говорил и казался абсолютно спокойным. На каменном лице не отражалось никаких эмоций, однако где-то внутри я ощущала ужасную тревогу, волнами исходившую от него.