— Страж тебе не поможет, — ответил Иван на мои мысли и вновь рассмеялся. — Он пришёл ловить тёмного, нарушившего границы. То есть меня. Но не почувствовал моего присутствия, поскольку думает лишь о тебе. Забавная нелепость — он считает, что защитил тебя, но на самом деле оставил мне на растерзание…

От последнего слова я отшатнулась, как от огня, но Ивана мой приступ страха только развеселил.

— Да! Рядом со мной находиться опасно! Так что будь умницей и прислушайся к нам обоим: тебе нечего делать в этих скалах! Уходи! Всё, что хотел, я уже сказал! — и он отвернулся, давая понять, что разговор был окончен.

— Нет! — неожиданно для себя самой воскликнула я. — Я не всё сказала! Ты не такой, как они! Тебе не место среди тёмных, и ты это прекрасно знаешь! Ты обижен, злишься, влюблён, но, пожалуйста, не дай Тьме завладеть тобою! Вспомни, каким отзывчивым ты был… Возможно, я слишком пользовалась твоей заботой, но ты действительно мне небезразличен! Вань, мне больно смотреть, в какое чудовище они тебя превращают…

— В чудовище? — удивился он. — Разве ты не видишь, что теперь мы все чудовища?! Теперь мы все одинаковые! Они сделали из нас убийц, и я тёмный, а ты светлая только на словах! Так что давай прекратим бесполезную дискуссию…

— Если ты убийца, так убей меня прямо сейчас! Зачем ждать?! — выпалила я, сжав кулаки от напряжения. — Но я не верю, что ты на это способен!

— Не надо меня провоцировать! — сквозь зубы прошипел Иван, заставив меня попятиться.

Я осознавала, что играла с огнём, и эта игра могла стоить мне жизни, но остановиться уже не могла.

— Я не буду с тобой драться! — решительно заявила я, вскинув голову и заставив себя двинуться ему навстречу. — Ни завтра, ни сейчас, ни когда-либо ещё!

Иван впился в меня злобным взглядом. Казалось, вот-вот он кинется и разорвёт меня на части голыми руками — столько ненависти было в его некогда добрых и светлых глазах. Однако секунды шли, а он ничего не делал.

— Посмотрим! — наконец, кинул Иван, резко развернулся на каблуках и быстро зашагал вдоль утёса вглубь чёрных скал.

Лишь когда его стройная фигура окончательно растворилась во мраке ночи, я позволила себе судорожно выдохнуть. Из-за напряжения и страха меня била крупная дрожь, охватившая всё тело, словно приступ лихорадки, и готовая вот-вот перерасти в неконтролируемые рыдания. Но я боялась даже пискнуть, не представляя, кто или что ещё могло скрываться в этих скалах…

С трудом верилось, что я смогла выиграть эту маленькую схватку, ведь наш разговор действительно мог стать последним. Однако я оказалась права. Я знала, что Иван не был способен на жестокость, что в нём ещё не до конца умерли благородство, порядочность и хотя бы воспоминания о прошлых отношениях. И всё же не могла со стопроцентной уверенностью сказать, что произойдёт завтра, когда все прежние чувства и эмоции отключатся, и останется лишь желание убивать.