— Ваня… Ты жив! — воскликнула я, сдерживаясь, чтобы не броситься ему на шею.

Я просто не знала, как теперь вести себя с ним.

— Фраза «Ты жив», похоже, станет нашим приветствием, — Иван иронично посмотрел на меня, а в его голосе прозвучали недобрые нотки. — Ну, здравствуй, малыш.

— Я так рада! Я искала тебя…

Неожиданно Иван выкинул вперёд руку в останавливающем жесте, заставив меня замолкнуть на половине фразы.

— Не надо сантиментов, — устало произнёс он, слегка покачав головой и всем своим видом продемонстрировав, что не поверил ни единому моему слову. — И вранья.

— Но я, правда, искала…

— Ага.

— Ты обиделся? — я виновато посмотрела на него, не зная, как теперь оправдаться за всё, что сделала.

— Нет. Обида в нашем положении весьма глупая вещь.

— Ты обиделся, — констатировала я факт, несмотря на его отрицания. — Ваня, прости… Пожалуйста… Не знаю, что на меня нашло. Надо было выслушать тебя, но я… Я задумалась… Потом я пыталась тебя найти, чтобы извиниться, но не смогла. А вчера…

— А вчера ты слишком устала, — закончил он мою фразу, фыркнув себе под нос. — Да всё нормально, меня Битвы тоже выматывают.

— Нет, не нормально! — замотала я головой.

Что-то изменилось, и дело было не только в обидах.

Я недоумевающее смотрела на Ивана, находя в его облике всё больше различий с прошлым Ваней, которого когда-то любила. Сейчас он скорее напоминал восковую куклу без чувств и почти без эмоций на застывшей маске, заменявшей лицо. Им будто кто-то управлял, дёргая за нервные окончания, но внезапно сверкнувшая молния развеяла это видение, и я тут же списала всё на призрачный свет странного мира.

Однако обликом дело не ограничилось. Глаза могли обмануть или обмануться, но на подсознании я всё равно ощущала неладное. Жёсткий взгляд, прямая осанка и ледяные нотки в голосе — в нём словно появилась какая-то сила, которой не было раньше. В этот мир Иван пришёл уставшим и потрёпанным жизнью и испытывал такой же страх и неуверенность, как и все мы. Но теперь они куда-то исчезли. Иван больше не боялся, он стал твёрже, злее и, хотя пытался по привычке отшучиваться, его шутки походили скорее на издёвки со злобной иронией, чем на средство снять напряжение. Передо мной словно стоял совершенно другой человек: не тот беззаботный и весёлый, которого я знала раньше, и даже не тот серьёзный и решительный, каким Иван стал здесь.

И глупо было полагать, что всё это являлось порождением моего разыгравшегося воображения…

— Ваня, что происходит? — взмолилась я. — Ты стал странным…

— Вот ещё новость! — он криво усмехнулся. — Все мы здесь со странностями.