— Ты ненормальный!.. — выдохнула я, проглотив обидные слова и жестокую правду.

— Это расценивать как «Нет» или как «Да»?

— Нет! Я не пойду к Тьме!

— Вот ты и выбрала, — и он решительно поднял своё оружие.

— Ваня, опомнись! — отчаянно крикнула я, отступая назад от надвигавшегося на меня парня. — Мы же дружили! Мы же любили друг друга! Ты не можешь меня убить!

— Это было давно! — бросил Иван и рубанул с плеча.

Я успела отпрянуть от просвистевшего в воздухе лезвия, но потеряла равновесие и едва устояла на ногах. В следующее мгновение Иван сделал выпад, не оставив мне времени опомниться и возможности увернуться. Звякнул металл, и правую кисть пронзила острая боль, вызванная вывернувшейся рукоятью. Я вскрикнула, но удержала меч, не позволив своему оружию отлететь в сторону. Следующие два удара прошлись вскользь по поверхности щита и каждый из них всё сильнее прижимал меня к земле. Зажатая между Иваном и спинами сражавшихся людей, я оказалась в слишком неудобном положении, чтобы защищаться или бежать. И всё же мне чудом удалось вырваться — я буквально проскользнула под рукой парня, переместившись за его спину.

Этот манёвр дал мне короткую передышку. Пока Иван озирался по сторонам, пытаясь меня найти, я смогла перевести дыхание и сориентироваться в ситуации. Но она оказалась безвыходной. Мне больше некуда было отступать — вокруг дрались плотные ряды Воинов, занимая почти всё свободное пространство. Сил держать меч не осталось — правое запястье горело огнём, словно за него когтистой лапой схватился Фалег. Пришлось отбросить щит в сторону и второй рукой перехватить рукоять, чтобы себе помочь.

— Так! — радостно завопил Иван, наконец, обнаружив меня и приняв мои действия за боевой настрой. — Давай, сражайся!

— Ваня, не надо…

— Давай!

Пламя в светлых глазах разгорелось сильнее, переродившись во всепожирающий пожар. Азарт схватки настолько захватил его сознание, что, казалось, Иван уже не понимал, кого он с таким рвением пытался убить. Всё, что я знала, что когда-то любила в нём, стремительно исчезало, выжигаемое слепой агрессией. Иван превращался в совершенно другого человека: злого, безудержного и отчаянно желавшего разрубить меня на куски. Ещё несколько дней назад он хотел начать всё заново, а теперь смотрел так, словно нас ничего и никогда не связывало. Словно годы, проведённые вместе, стёрлись не только из его памяти, но и из временного континуума. Я больше не являлась для него другом и даже просто человеком — я превратилась в мишень, на которую Иван нацелил всю свою ярость.