Так и произошло…

— Не смей больше от меня скрываться! — привычным заботливо-приказным тоном отчеканил Страж. — Я не Иван и не хочу твоей смерти!

— Но именно поэтому я и ушла! — попыталась я объяснить. — Я просила не помогать мне! Ты отвлекался на меня, я отвлекалась на тебя! Нас могли убить в любую секунду, потому что мы думали не о Битве! Ты же помнишь, что именно это нас и погубило… Тогда.

— Помню, — глухо отозвался Давид. — Но когда ты исчезла, я отвлекался ещё больше! Каждую секунду я искал тебя!

— Прости, я думала, что это удачная идея…

— Она не работает, — снова фыркнул Давид. — В этом мы уже убедились.

— Мы не можем быть рядом, не можем быть врозь… — подытожила я, но, прервав мою фразу, над долиной вдруг раздался звон колокола.

Я поморщилась, испытывая досаду и недовольство, что он снова прозвучал так не вовремя, напомнив о неприятной необходимости, от которой некуда было деться. Давид же рефлекторно поднял голову, и на его лице появилось скорбное выражение. Я знала, что Страж давно смирился с неизбежностью, однако подавить годами выработанную привычку реагировать на громкий раздражитель, который не предвещал ничего хорошего, ему было трудно.

— Так что же нам делать? — вернулась я к разговору.

— Может, стоит сражаться вместе? — предложил Страж, поднимаясь с пола и протягивая мне руку.

— Эксперименты могут нам дорого обойтись, — предупредила я, принимая помощь, в которой действительно сейчас нуждалась.

— Или помогут выжить…

И он резко потянул, поставив меня на ноги.

Я мигом очутилась в вертикальном положении. Слишком быстро, чтобы измученный организм успел выровнять разницу в давлении. Голова закружилась, а в глазах вновь потемнело. И я чуть не рухнула обратно, утратив контроль над своим телом.

— Да уж, — словно издалека услышала я голос Давида, подхватившего меня. — Защитник тебе не нужен, а вот без помощника не обойтись…

— Всё в порядке, — выдохнула я, ожидая, когда туман, наполненный разноцветными вспышками, рассеется.

— Я волнуюсь, малыш… — вдруг нежно произнёс Страж, но я вздрогнула всем телом.

Так называл меня Иван.

Он произносил это ласковое прозвище на протяжении трёх лет, пока мы встречались, и даже здесь, когда ушёл к Тьме, а потому слышать его из уст Давида было вдвойне тяжело. Как я могла не думать о прошлом, если каждая мелочь напоминала мне об Иване? Если сам Страж неосознанно выбирал слова, которые глубоко запали в душу? Меня переполняла невероятная горечь оттого, что наши отношения стали такими исковерканными. Прежние чувства сгорели без следа, и осталась лишь ненависть. У меня — потому что Иван хотел убить нас. А у него… Его ненависти я до сих пор не понимала. Обрывки сожалений, подсмотренные в душе парня, не были связаны ни с нашим разрывом, ни с моими новыми ошибками. Иван утешился, он нашёл Веронику, однако его ненависти это не уняло. Она разгоралась, словно пожар, подпитываемый Тьмой, и без знания причин, её породивших, способов её погасить я не видела.