Смотреть на раненых, покрытых кровью и грязью Воинов было неловко, ведь на нас с Давидом не было ни царапины, словно мы не сражались, а стояли в стороне и лишь наблюдали за Битвой. Я знала, что мало в чьей голове могли зародиться подобные мысли, но всё же поспешила спрятаться в палатке от посторонних глаз.

— Подожду снаружи, — понимающе кивнул Давид, остановившись возле входа и отпустив мою руку, которую всю дорогу сжимал настолько крепко, что у меня онемели пальцы.

— Я быстро, — пообещала я и скрылась под пологом.

Внутри пахло уютом, хотя ни одной вещи, создававшей его, в скучной и аскетичной обстановке не появилось. Интерьер по-прежнему наполняли предметы первой и единственной необходимости — ничего нового и ничего лишнего. Но их вполне было достаточно. Я быстро сняла перепачканные доспехи, быстро ополоснулась над чаном, теперь радуясь всем сердцем, что смывала с себя только чужую кровь, и так же быстро натянула чистую одежду. А напоследок извечно женским движением, которое на генетическом уровне проявлялось у каждой, даже самой маленькой девочки, запустила пальцы в мокрые волосы и слегка взбила их, стараясь придать причёске хоть какую-то опрятность. Но без расчески и зеркала добиться этого было практически нереально. Поэтому, смирившись с неизбежно плохим видом, я просто вышла наружу.

Давид так и стоял возле входа, словно неподвижно замерший титан. За это время он не сменил позы, не сдвинулся ни на миллиметр и даже не заметил моего появления, погрузившись в тяжкие раздумья.

— Я закончила, — произнесла я, слегка коснувшись руки Стража, чтобы обратить на себя его внимание, витавшее где-то очень-очень далеко.

Он угрюмо кивнул и скрылся в шатре, позволив проводить себя озадаченным взглядом.

Ну, а чего я, собственно, ожидала — восхищённых возгласов и бурных объятий? Это я теперь чувствовала себя чистой и свежей, а он после Битвы больше получаса простоял на жаре, с ног до головы закованный в металлическую броню.

Пытаясь скоротать время, я подошла к ближайшему костру и устроилась рядом. Увидев нового человека, молодая женщина, внешне чем-то похожая на Таю и до моего появления сидевшая в одиночестве, молча протянула мне миску. Я благодарно кивнула, так же молча её приняла и сделала вид, что начала есть. Однако после пары ложек, которые по задумчивости всё-таки отправила в рот, отставила тарелку. Теперь мы вдвоём разглядывали весёлое пламя, ничем не нарушая мысленное уединение друг друга. Приятный жар огня медленно, но верно заставлял мышцы расслабляться, монотонный треск успокаивал нервы, а причудливый танец завораживал и убаюкивал разум, делая мысли вязкими и тягучими, словно суп…