Не греет их холодный свет.

Кричишь в немую пустоту,

Она глотает фразы жадно.

Обман и горе, жизнь, судьбу –

Всё пожирает безвозвратно…»

Я не могла сказать точно, когда сборник стихов попал в мои руки, но теперь эти строки застряли в голове, будто заноза, от которой невозможно было избавиться. Они крутились и крутились, снова и снова, и слишком точно передавали состояние и ситуацию, в которых я оказалась. С одним исключением — через непроницаемую пелену туч на бурлящем небосводе не было видно никаких звёзд, поскольку здесь их не существовало вовсе…

Вернувшись мыслями обратно к земле, я расчётливо смерила ужасающее расстояние до дна пропасти. Что произойдёт, если я не полечу? А я не полечу, ведь в мире, где нарушались все физические законы, закон всемирного тяготения по-прежнему работал и его невозможно было преодолеть. Я обязательно разобьюсь, моё тело упадёт на острые пики, которыми было усеяно ущелье, и… Развеется ли оно пеплом, как тела Воинов, погибших на поле, или я навеки останусь лежать среди тёмных скал, забытая всеми и даже Старцами? И куда попаду, если совершу самоубийство? В Ад как грешница? Или в Рай как Воин Света?

Но выпустит ли меня тёмный мир по собственному желанию? Дадут ли мне умереть? Ведь Давид пытался и у него не получилось…

Я укоризненно покачала головой. Гадать было бесполезно. Я не смогу получить ответы на эти вопросы, пока в моём физическом теле теплится жизнь. И никто из смертных не сможет. Мне просто нужно было решить: хотела ли я рискнуть и пересечь данную грань или же хотела всю жизнь тешиться надеждой, что, когда умру, наконец, обрету долгожданный покой. И сейчас лишь один шаг отделял меня от этого решения…

— Ну, почему? — задала я вопрос пустоте, однако она проглотила мой голос, как в поэме забытого автора.

— Почему?! — закричала я, раздирая горло, и звонкое эхо заметалось среди камней.

— Почему?..

Почему Свет выбрал нас?

Почему забрал Давида?

Почему осталась я?

И почему боялась умереть?..

Я не хотела жить без него.

Я не хотела ни за кого сражаться.

И не стану, поскольку меня здесь больше не будет…

— Прости, — прошептала я, обращаясь сразу ко всем, кто когда-либо был мне дорог.