С трудом переведя взгляд, я всё-таки смогла увидеть, чем закончилось для тёмной нападение вне Битвы.

Недалеко от нас распростёрлось крошечное тело девочки. Её карие глаза застыли, ледяной огонь в них угас, но юное лицо осталось таким же злым и решительным. Над ней, сжимая в руке окровавленный меч, стояла зеленоглазая. Являясь одним из самых сильных Воинов Тьмы, а теперь и Света, Вероника всё сделала быстро и профессионально — Мелания умерла мгновенно, не имея ни малейшего шанса вернуться. Однако это не вызвало у меня ни радости, ни удовлетворения.

— Я отнесу тебя в лагерь, — сказал Иван и попытался меня приподнять.

— Нет… — я схватилась за него.

И тут же уронила руку обратно — это движение отняло последние силы.

— Я не дам тебе умереть! Что я скажу твоему отцу?!

— Ты ей уже не поможешь, — произнесла незаметно подошедшая Вероника, сочувственно коснувшись Ваниного плеча.

И она была права.

В тёмном мире не держали смертельно раненых, а я уже чувствовала, как немели конечности, как лёгкие всё больше наполнялись кровью и как жизнь стремительно покидала моё тело. Нести меня к людям не имело никакого смысла — лагерь находился слишком далеко, и я умру раньше, чем они достигнут первого круга. К тому же из-за меня они замедлятся, а им нужно было быстрее покинуть чёрные скалы. Ведь на месте Тьмы, после неудачи Мелании, я бы послала в погоню всю тёмную Армию, лишь бы их остановить.

— Прости меня, Лиза… — Иван сокрушённо повесил голову и заплакал скупыми мужскими слезами. — Я принёс столько боли, а ты…

— Сними…

— Что?

Я потянулась к шее и бесчувственными пальцами ухватилась за цепочку, а Иван приподнял мою голову, чтобы помочь её снять. Как могла, я вложила крест в его руку, больше просто погладив ладонь, чем зажав кулак. Однако даже от этого движения я содрогнулась в мучительных конвульсиях, и из раны вылилась новая порция крови.

— Помни…

— Конечно, — тихо ответил он. — Я никогда тебя не забуду. И никогда не заслужу прощения.

— Уже… Простила… — из последних сил прошептала я.

А потом боль неожиданно утихла, и я испытала невероятную лёгкость и облегчение. Кошмарный сон, в этой реальности облачившийся в иные формы, закончился тем же: Давид был мёртв, и я уходила вскоре после него. Я обмякла в Ваниных руках. Голова перекатилась набок, и перед затуманенным взором встали маячившие на горизонте кривые пики Врат Тьмы, да труп девочки, застывшим взглядом по-прежнему наблюдавший за нами. Но ни то, ни другое меня уже не интересовало, поскольку у подножия далёкого утёса показалась человеческая фигура — светлое пятно в кромешном хаосе и мраке, разгонявшее темноту вокруг, подобно пламени крошечной свечи. Складки его белоснежной одежды колыхались, вторя невидимым течениям воздушных масс, а в неторопливой поступи читалась усталость от вечной жизни, которая никогда не сможет оборваться, как обрывалась сейчас моя. Я расслабленно выдохнула, выпустив из лёгких последний воздух, и улыбнулась.