Парад отменяемых и тут же подтверждаемых системок закончился, в моих руках снова оказался пустой свиток, а Улистапия, весь процесс живого воскрешения светящаяся ослепительно-белым светом, наконец свободно вздохнула.
— Я… жива? — осторожно спросила она, не делая даже попытки встать.
— Олбед и наши погибшие в страшных муках сëстры помогли тебе, — ответила Ася.
— Я… я… простите, я…
— Никаких глупых оправданий, — жëстко оборвал я начавшуюся было непонятно в чëм оправдываться нимфу. — Ты жива, а это главное. Только теперь ты уже не та, что была раньше. И никогда прежней не станешь.
— Да, я чувствую, — тихо произнесла Улистапия. — Внутри меня холод, и он мне… нравится. Это нормально?
— Это только тебе решать, Ули, — вместо меня ответила Ася. — Никто, кроме тебя, не знает тебя так, как ты сама.
Понимая, что моë присутствие больше не требуется, я вышел из шатра. Мне нужно было присесть и я заозирался в поисках чего-нибудь плоского и горизонтального, но, не найдя ничего, просто плюхнулся на землю. Надо было и со своими личными системами разобраться, с теми, что пришли во время боя.
Это самое первое сообщение, пришедшее после располовинивания кочевника на две мëрзлые половинки.
А вот это уже обидно, причëм виноват сам. Холодная ярость сильно помогла в битве с нобгами, ну или с костехвостыми ежами-переростками, если по простому. Она бы пригодилась мне.