– Все в порядке? - тревожно спрашивает у него Дилайла.

Рис вздыхает.

– Без изменений.

Девушка немного успокаивается.

– Я скажу капитану Морган, что ты ее ждешь, – легко касается моего плеча и исчезает за дверью, оставив меня в коридоре в компании Риса.

И тот тут же норовит воспользоваться возможностью пообщаться.

– Ты как? – спрашивает.

Дергаю плечом.

– Что со мной будет? – да, вчера хапнул адреналина от души, но переборки падали не на меня. Морщусь. - Кончайте уже с благодарностями, а?

– Лаки мне как сын, - тем не менее не сдается капитан. – Я твой должник. И на полном серьезе должен перед тобой извиниться.

– За что? – интересуюсь вяло, привалившись плечом к стене в ожидании Миранды.

– За все: и за то, что говорил о тебе, и за то, что думал.

Ясно, пафос – наше все. Ему бы родиться в эпоху рыцарей и принцесс.

– Забыли, - говорю.

Рис протягивает мне руку. Отвечаю; пожимаем.

Он правда неплохой мужик. И мне уже почти стыдно за то, что уложил его тогда лицом в пол. Но «почти» еще не «стыдно»: если в голове капитана опять «заглючит» программу, и он решит снова цепляться к Морган, повторю без колебаний.

Эшли уходит, и я на несколько минут остаюсь в одиночестве – подпирая стену и пиная пол носком ботинка. Дерьмово это все. Лаки Тайлер казался мне везунчиком, у которого легко получается все, за что бы он ни взялся,и теперь даже не верится, что он за этой дверью – в коме, и у нас вызывает облегчение даже такая фраза, как: «состояние стабильное».

Наконец,из медблока появляется Миранда. Нет, я все еще считаю ее молодой и красивой, но за эти сутки она словно стала старше: черты лица заострились, под глазами пролегли темные тени, а мимическая морщинка между бровей стала особенно заметна.

Глупо было бы спрашивать: «Ты как?», - когда и так ясно. Поэтому молча обнимаю ее. Не вырывается, хотя мы и стоим посреди коридора под камерами; утыкается носом мне в плечо.

– Тебе надо поесть и поспать, - говорю.