– Элейн, в городе убийца, на счету которого почти два десятка убитых женщин. И это только те, о ком мы знаем. У Ковина скоро бал, и я с огромным трудом вынудил его объявить комендантский час. Он не хотел перед праздником вводить такие меры. Но безопасность горожан – не шутки.

Она бросила взгляд на один из пергаментов. Там был список имен. Предпоследней была строчка «Лана из Рея». Подруга Каталины. Последним же, вероятно, значилось имя вчерашней жертвы – Габби из Нортастера.

– Почему он убивает? – спросила Элейн.

Столько жизней… а сколько еще судеб поломал душегуб? Вот дети Габби лишились матери. А Лана, по словам Каталины, заботилась о своих пожилых родителях, которые теперь остались одни.

– Хотелось бы мне это понять, – отозвался Оддин глухо. – Видимо, хочет что-то сказать миру. Или мне. А может, просто умалишенный.

– Почему – вам?

Вероятно, он слишком устал за день, потому что ответил на вопрос Элейн, даже не замешкавшись, не подумав – стоит ли раскрывать всю правду:

– Сначала он убивал светловолосых девушек в разных городах, но потом оказался в Альбе. Я начал расследовать дело, хотя многие говорили, что заниматься им бессмысленно. Знаешь, у нас больше любят ловить с поличным, а не искать иголку в стоге сена. В крайнем случае устраивают допрос, пока подозреваемый не сознается. Но это не мой метод. Потом в Альбе произошло еще одно убийство. И еще одно. Год я пытался поймать душегуба, но затем был вынужден приехать в Нортастер на месяц. Мать серьезно заболела, не мог оставить ее одну. И спустя пару недель убийство произошло в Нортастере. Тот же почерк: худощавая светловолосая девушка, от груди до паха – выцарапанные рисунки. Я начал расследование, но ничего не нашел. Меня ждали в Альбе, я вернулся. И вскоре убийца тоже показал себя в Альбе. Так я понял, что не я преследую его, а он меня.

У Элейн мурашки пробежали по спине. Каково это – знать, что за тобой постоянно наблюдает какой-то ненормальный?

– Иногда я почти ловил его, но он ускользал. Иногда мне казалось, что мы менялись местами, и я становился преследователем. Но затем снова – пфф! – Он резко выдохнул, изобразив, будто туман рассеивается перед его носом. – В Кападонию я приехал как раз из-за него: улики показали, что Художник отправился в Хапо-Ое, затем в Лимес. Но идея ехать туда была не так хороша, как мне представлялось: ни один кападонец не выдал бы этого убийцу, даже если бы на его счету были тысячи жертв. Потому что я – карнаби.

Элейн фыркнула:

– Конечно! Глупо было расхаживать по Лимесу в этой синей форме. Вы могли тыкать пальцем в глаза прохожим, и то желающих помочь было бы больше.