Оддин печально усмехнулся.

Она встала.

– Означает ли сказанное вами, что я не подхожу под описание возможной жертвы? И все-таки могу ходить одна?

– Разумеется, нет. Нет никаких гарантий, что, оказавшись без подходящей кандидатуры под рукой, он не сойдет с ума окончательно и не попытается убить другую девушку.

Элейн снова бросила взгляд на стол и невольно заметила любопытную запись на пергаменте.

– «Покайся в грехах, и на тебя снизойдет свет», – прочитала Элейн. – Сказания Глен Мора?

Оддин протянул вопросительное: «Мм?» Она ткнула пальцем в лист с рисунком. Длинная полоса кругов, волнистых линий, квадратов и прочих символов складывалась в строчку, которую Элейн скорее вспомнила, чем поняла.

– Необычно видеть здесь, в Мидленде, строки из «Сказаний Глен Мора»; они считаются нашим, кападонским наследием.

Оттолкнувшись от подоконника, Оддин в два шага оказался рядом со своим столом. Нависнув над Элейн, всерьез испугавшейся, что он сейчас ударит ее, спросил:

– Это имеет для вас какой-то смысл?

– Конечно, это же запись на языке древних, – дернула Элейн плечом, словно не видя в этом ничего особенного.

Да, она была прачкой, но ведь родилась дочкой главы клана. Это высокий статус, в деревне все к ней относились по-особому. Холили, лелеяли, обучали всем наукам, необходимым юной девице. Разумеется, язык древних входил в их число.

– В Мидленде его не изучают. Он считается… языком дикарей, – чуть виновато уточнил Оддин, а затем схватил стопку пергаментов и сунул ее в руки Элейн. – Пожалуйста, переведите!

– «Ищи прощения среди труда» … то есть «в труде» … «через труд». Имеется в виду тяжелая физическая работа, а не просто усердие, – пояснила она следующую надпись. – «И придет он, и изгонит бездну». А здесь: «Ты есть бездна». Все эти фразы из «Сказаний Глен Мора», одного из немногих дошедших до нас произведений на языке древних.

– Отличная, должно быть, история! Добрая. Светлая.

Оддин выглядел очень возбужденным. Элейн с сомнением смотрела на то, с каким счастливым видом он подписывал все рисунки.

– Удивительно, как моя светлая голова не нашла решения такой простой задачке. Пускай другие не сообразили, но я?.. – недоумевал он. – Язык древних! Мы все считали, что это просто орнамент. Я даже искал его среди характерных узоров разных племен, думал, смогу выяснить происхождение убийцы. Именно эти символы были оставлены на телах жертв, и я наконец знаю, что они означают.

– Да, это отличается от нашей письменности, – кивнула Элейн. – Учить язык древних было сложно, к тому же – не особенно интересно. В основном сохранились какие-то нравоучительные тексты вроде этого, и мне меньше всего хотелось читать их, когда другие дети играли на улице.