Были тысячи мелких кланов, которые лишились права участия в совете старейшин из-за ранней или неожиданной смерти вождя. Не имея или не желая приютить безродных воинов, они могли служить Союзу, как и все остальные, став низшим кланом. Насиф даже знал о целом клане женщин, занимающемся исключительно торговлей и не принимающем мужчин. Рождавшихся мальчиков они лишали фамилии и отдавали в воины. Если те выдерживали все жестокие испытания, то их могли взять воспитанниками в армию. Если нет, их клеймили и выбрасывали на улицу. И если обычных неприкасаемых могли взять в ученики или слуги, где они постепенно переходили в другую касту, то клеймёные лишались любых человеческих прав, потому что они упустили свой шанс стать лучше.

Во время массовых войн армия не чуралась набирать рекрутов из неприкасаемых, да и в обычное время любой мог рискнуть и попытать удачу. Частой проблемой было то, что неприкасаемые недоедали, и им просто не хватало сил выдержать всех испытаний. Провалившись же, они становились клеймёными.

Может, в этом и был смысл: у каждой касты был груз, который они обязались нести. И только воины имели право всем управлять. Если же они не желали погибать в бою, какой тогда от них был толк? Стоя у власти и твердя о самопожертвовании, они уклонялись от обязанности идти на него.

Как бы там ни было, пришло время Насифа выбирать. Примерившись, он надел на левую руку щит, а в правую взял короткий меч.

— Не хотите ли надеть доспех, господин? — учтиво поинтересовался оружейник.

— Мне этого хватит вполне, — ответил Насиф. Повернувшись к Ардашу, он кивнул: — Пойдём.

В глазах брата засветилась надежда. Взяв Насифа за руку, он повёл его по коридору к выходу. Оказавшись на арене, Насиф зажмурился: так ярко сегодня светило солнце. Песок, блестящий в лучах, лишь ухудшал ситуацию. Толпа на трибунах поприветствовала его выход оглушительным рёвом и затопала ногами в такт музыке, которую начал играть оркестр в тугих мундирах. На противоположном конце арены Насиф рассмотрел маленькую фигуру отца, что очень быстро приближалась, делая широкие шаги. Тем временем, человек с рупором обратился к толпе:

— Только сегодня! Отец против сына! Вождь против наследника! Кто останется жить, кто же умрёт? Или же ни у кого не хватит духу, чтобы нанести последний удар? Сегодня решается судьба клана Фади!

«Как будто хоть раз было, чтобы отец умышленно побеждал сына», — подумал Насиф, ускоряя шаг. Одним движением он сбросил с плеч накидку, оставшись в пропитанной потом рубахе. Взяв щит на изготовку, он пошёл навстречу отцу. Тот не заставил себя долго ждать. Оказавшись рядом, отец принял боевую стойку и произнёс: